Даже сейчас в руке у него не было меча. Он сам накликал свою смерть, сам предложил врагу взять свою голову. Дэмпатиро от неожиданности растерялся, но когда понял, какие именно чувства владеют поверженным вражеским военачальником и почему он решил умереть именно так, то был настолько потрясен, что едва не разрыдался.

— О! — только и сумел выдохнуть он.

Но Дэмпатиро был сейчас настолько вне себя от радости, что ему досталась столь драгоценная добыча, что просто позабыл о дальнейшем.

И тут у него за спиной послышался шум: это поспешали его соратники, каждому из них хотелось взойти на вершину холма первым.

— Меня зовут Андо Хикобэй! Готовься к бою!

— Меня зовут Уэмура Дэнэмон!

— Меня зовут Хатия Ситибэй! Я самурай из клана Токугава!

Каждый из них называл свое имя, чтобы предъявить права на голову Сёню.

Чьим же мечом она была отрублена? Чьи окровавленные руки ухватили ее за косицу и подняли в воздух?

— Я взял голову Икэды Сёню! — закричал Нагаи Дэмпатиро.

— Нет, я! — воскликнул Андо Хикобэй.

— Голова Сёню принадлежит мне! — заорал Уэмура Дэнэмон.

Лилась кровь, гремели голоса. Схлестнулись три самурайских гордости, три тщеславия. Четверо, пятеро воинов — толпа соперников все прибывала, и вот уже толпой двинулись они прочь, неся на высоко поднятом острие копья отрубленную голову военачальника.

— Икэда Сёню убит!

Клич волной прокатился по полю боя от подножия до низин, заставив воинов Токугавы издать вопль радости.

А воинам из клана Икэда, которым удалось спастись бегством, было сейчас не до возгласов. В одно мгновение они лишились Неба и земли и превратились в сухие листья, уносимые ветром неизвестно куда. Да и где на всей земле было им сейчас искать спасения?

— Не упускайте их! Не оставляйте в живых никого!

— Гонитесь за ними! Перебейте всех!

Победители, охваченные неутолимой жаждой крови, убивали воинов Икэды повсюду, где те попадались им на глаза.

Для тех, кто заранее был готов погибнуть в бою, лишить другого жизни было так же просто, как оборвать лепестки на срезанном цветке. Сёню убили, Нагаёси пал на поле брани, и воины Токугавы добивали немногих оставшихся в живых под Танодзири самураев Икэды.

Один за другим появлялись в ставке со своей добычей военачальники и бросали ее к подножию знамени с золотым веером.

Иэясу выглядел озабоченным: возвращались немногие.

Этот великий полководец редко выдавал свои чувства. На этот раз его тревожило, что воины Токугавы увлеклись преследованием отступающего врага и оторвались от основных сил. Многие не вернулись даже после призывного сигнала. Должно быть, их опьянила одержанная победа.

Иэясу несколько раз повторил:

— Дело не в том, чтобы громоздить одну победу на другую. Нехорошо стремиться к победе после того, как она одержана.

Он не произносил имени Хидэёси, но, вне всякого сомнения, догадывался, что этот прирожденный стратег уже ткнул пальцем в карту, показывая, как именно следует отомстить за великое поражение, понесенное его войском.

— Длительное преследование всегда опасно. Отправился ли уже Сиродза?

— Да. Получив ваши указания, он немедленно выехал, — ответил Ии.

Услышав об этом, Иэясу отдал еще один приказ:

— Ты тоже ступай, Ии. Останови всех, кто продолжает преследование, и прикажи им немедленно повернуть назад.

Когда преследующие убегающего противника воины Токугавы дошли до реки Яда, они обнаружили там копьеносцев под началом Найто Сиродзаэмона, выстроившихся в ряд вдоль берега с копьями наперевес.

— Стойте!

— Остановитесь!

— Князь приказал прекратить преследование!

Только этими словами и нацеленными в грудь копьями собственных союзников преследователи были остановлены.

По дороге без устали мчался Ии, обрушивая на головы воинов угрозы и проклятия.

— Наш князь сказал: те, кто опьянен победой и продолжает преследование вопреки приказу, будут по возвращении преданы суду. Назад! Все назад! Немедленно возвращайтесь!

В конце концов воины Токугавы постепенно пришли в себя и вернулись.

Была вторая половина часа Лошади, солнце стояло в зените. Кучевые облака свидетельствовали, что близится лето, шел четвертый месяц. Кровь, грязь и пот покрывали пылавшие лица воинов.

В час Барана Иэясу покинул ставку на склоне Фудзиганэ, переправился через реку Канарэ и осмотрел отрубленные головы врагов у подножия горы Гондодзи.

Битва затянулась на полдня. Все поле было усеяно мертвыми телами. Победители вели подсчет потерь. Западное войско потеряло свыше двух тысяч пятисот человек, тогда как потери Иэясу и Нобуо составляли пятьсот девяносто человек убитыми и несколько сотен тяжелораненых.