— Владыка Пустоты, — прочел Высокочтимый Верховный Маг.

И он тут же уронил пергамент, словно тот обжег ему пальцы.

Торжество Дагнаруса как ветром сдуло. Лицо принца стало почти таким же бледным, как и лицо короля. Рука стиснула рукоятку меча. Он стоял молча, пытаясь справиться с дыханием. Принц вдруг снова стал тем мальчиком, которого помнил Гарет: нелюбимым, одиноким, покинутым и никому не нужным. Гарет ничуть не удивился бы (он даже как бы ожидал этого), если бы сейчас Дагнарус вдруг бросился к ногам отца и стал умолять о прощении. Но нет. Честолюбие и гордыня, столь же черные, как его доспехи, и такие же жесткие и холодные, оказались сильнее всех других чувств. Принц вскинул голову и сверкнул глазами.

— Будь ты проклят! — бросил он Рейнхольту.

Дагнарус широким жестом обвел всех, кто находился в Храме.

— Будьте все вы прокляты! Но знайте: наступит день, когда я буду вашим правителем!

До этих слов Хельмос почти не обращал внимания на Дагнаруса. Он пытался привести в чувство отца, склонившись над ним и растирая холодные, как лед, отцовские руки. Но сейчас он отчетливо понял замысел младшего брата. С ясностью, дарованной ему богами, он увидел, какая опасность нависла над королевством.

— Схватите его! — крикнул Хельмос. — Не дайте ему уйти! Если понадобится, убейте его!

Владыки во главе с Мабретоном обнажили мечи и стали приближаться к Дагнарусу. Принц упирался спиной в алтарь. Каким бы сильным и искусным он ни был, нечеловеческое испытание ослабило его. Он не надеялся одолеть десятерых боевых магов, готовых употребить всю свою силу и искусство, чтобы задушить в зародыше опасного и непредсказуемого Владыку Пустоты.

— Стойте!

Голос короля был почти неузнаваем, но ясно слышим среди звона металла и топота ног.

Одни боги знали, как Тамаросу удалось подняться на ноги. Стараясь не упасть, он протянул руку.

— Не трогайте его! — потребовал король, голос которого превратился в хриплый клекот. — Это моя вина. Пусть уходит.

Тамарос зашатался и рухнул на пол. Упавшая с головы корона покатилась по подиуму и замерла в лужице крови ягненка, невдалеке от ног Дагнаруса.

Склонившийся над отцом Хельмос не видел этого. Но Владыки и Почтенные Маги видели. Они и без орков поняли смысл ужасного знамения. Владыки стояли с мечами наготове, но не двигались. Тамарос оставался королем. Он отдал приказ, и приказ надлежало выполнять.

Дагнарус поднял корону. Она сверкала у него в руке. Пройдя мимо Владык и даже не взглянув на них, Дагнарус швырнул корону Хельмосу.

— Поноси ее пока, братец, — сказал принц.

Спрыгнув с подиума, он с волчьей ловкостью приземлился на полу амфитеатра. Гарет и Сильвит присоединились к нему. Эльф прикрывал принца со спины. Владыки оставались стоять неподвижно, словно псы, чуявшие дичь, но сдерживаемые своими хозяевами.

Дагнарус подошел к Вэлуре. Она молча взирала на него, бледная и прекрасная, словно лилия, сорванная со стебля. Дагнарус протянул к ней руку в черной перчатке.

— Если мне суждено быть Владыкой Пустоты, согласна ли ты стать ее Владычицей? — спросил он.

Вэлура почти не колебалась. Она бросила взгляд туда, где стоял ее муж, затем, не обращая внимания на крики и причитания служанок, протянула Дагнарусу свою руку. Повернувшись к мужу спиной, она вместе с принцем пошла вверх по проходу. Со странным и каким-то дьявольским величием они оба подошли к массивным двустворчатым дверям. Гарет и Сильвит шли вслед за ними. Эльф все так же следил, чтобы на принца не напали сзади.

— Дагнарус! — крикнул Хельмос. Его голос прозвучал на весь Храм. — Дагнарус, брат мой, я даю тебе шанс искупить свою вину. Отрекись от зла, которое ныне овладело тобою. Наш отец требует, чтобы мы были к тебе милосердны, и мы подчиняемся ему. Он любит тебя, Дагнарус. Ради нашего отца, вернись!

Дагнарус обернулся и смерил его пренебрежительным взглядом.

— Пропади ты в Пустоте, братец, — громко выкрикнул он. — Вместе с нашим отцом.

Возле ступеней храма, покрытая парадной попоной, украшенная розами, вплетенными ей в гриву и хвост, стояла лошадь Дагнаруса. Ее держал под уздцы один из королевских гвардейцев, удостоенный такой чести за свое мужество на полях сражений. На этой лошади новоиспеченный Владыка должен был с триумфом проследовать во дворец. Гвардейцы взяли лошадь в кольцо, оберегая ее от любопытных зевак, которым не удалось протиснуться в Храм и которые ожидали принца снаружи, готовые приветствовать нового Владыку.