Неожиданно языки пламени погасли, будто их задул порыв холодного ветра. Перед алтарем лежала груда обугленной плоти, утратившей человеческие очертания. Маги и Владыки с неподдельным ужасом смотрели на нее. Рейнхольт сорвал алтарное покрывало, намереваясь прикрыть им тело Дагнаруса. Сделав только шаг, он тут же отпрянул назад.

Обугленное тело зашевелилось. Оно вытянуло руки, подняло голову. Затем скрюченное обожженное тело начало распрямляться.

Маги, воскликнув от изумления, воззвали к милосердию богов.

Бесформенная груда начала приобретать черты доспехов. Появился нагрудник, затем наголенники, ножные и ручные латы, черные перчатки. Черный панцирь блестел в свете алтарных свечей. Сквозь него просматривались кости, мышцы и сухожилия, и все они были словно из черной стали.

Десять магов сбились в кучу, словно куры, испуганные грозой. Владыки, памятуя свой долг, быстро окружили защитным кольцом короля и Хельмоса. Зрители окаменели и хранили гробовое молчание, наблюдая за ужасающим чудом.

Человек в черных доспехах встал в полный рост. Он с каким-то изумлением рассматривал свои руки, наклонив лицо, скрытое черным шлемом в виде оскаленной волчьей головы. Он поворачивал голову то вправо, то влево. Потом проверил, сгибаются ли пальцы. Человек сделал пару шагов, проверяя способность двигаться. Затем достал из ножен сверкающий черный меч и несколько раз взмахнул им, оценивая свою силу и ловкость. Казалось, что все это время его разум чему-то удивлялся, в чем-то сомневался и, наконец, уверился и принял. Человек возликовал.

Он повернулся к зрителям и поднял забрало. Все увидели лицо Дагнаруса, бледное, но не лишившееся своих прекрасных черт. Его глаза, темные от недавних страданий, вспыхнули торжествующим огнем. Глаза Гарета наполнились слезами. Он не знал, чем вызваны эти слезы: радостью или горьким сожалением. Благодарить ли ему богов или проклинать их? Этого Гарет тоже не знал. Он торопливо смахнул слезы и вдруг почувствовал на своей руке чью-то холодную руку.

— Будьте начеку, — прошептал Сильвит. — Приготовьтесь. Если, конечно, вы по-прежнему ему верны.

Гарет понял. Ему предоставляется выбор. Поздно. Свой выбор он сделал давным-давно, когда предпочел остаться с принцем и служить его мальчиком для битья.

Дагнарус насмешливо улыбнулся. Положив руку на рукоятку меча, он повернулся, чтобы поклониться отцу.

Тамарос сжался в кресле. Он сидел молча и неподвижно. Кожа его приобрела пепельно-серый цвет, широко раскрытые глаза пристально смотрели на сына. Глаза единственные сохраняли жизнь. Все остальное ее утратило. Рот короля скривился вправо, правая рука, словно плеть, свисала с подлокотника кресла.

— Отец, — произнес Дагнарус, церемонно взмахнув рукой в черной перчатке. — Похоже, теперь у тебя один сын является управителем дня, а другой — управителем ночи!

Тамарос не пошевелился. Он попытался что-то сказать, но из недр дряхлого тела вырвался только утробный звук, похожий на крик пронзенного стрелою зверя.

Дагнарус недовольно посмотрел на него, затем обернулся в сторону матери.

— Гляди, мама, вот я и добился того, чего тебе всегда так хотелось. Ты гордишься своим сыном?

Эмилия, отчаянно мигая, смотрела на него. Потрясение губительно сказалось на ее и без того слабом рассудке. Она не понимала происходящего. Только что она видела сына мертвым, а теперь он ожил. Королева рассмеялась диковатым, сдавленным смехом и, протянув руку, дотронулась до черных доспехов.

— Ты стал Владыкой, сын мой. Однажды ты станешь королем. Я всегда это знала. О, до чего неотразимо ты выглядишь!

Перепуганные фрейлины не знали, как ее утихомирить.

Дагнарус с нескрываемым презрением посмотрел на мать. Он отвернулся от нее, одновременно встав спиной к отцу и брату.

— А что говорят по этому поводу сами боги? — с легкой усмешкой спросил принц Высокочтимого Верховного Мага.

Он указал на пергамент.

— Теперь я — Владыка. Хотелось бы знать, Владыка чего?

Рейнхольт непонимающе смотрел на Дагнаруса, будто тот говорил на чужом языке. Потом, совладав с собой, Высокочтимый Верховный Маг взглянул на пергамент. Дрожащей рукой он поднял лист и показал свидетелям.

Пергамент был сплошь забрызган кровью.

Когда Дагнарус ударил по алтарю, он опрокинул чашу с кровью ягненка, и ее содержимое залило пергамент. Но те, кто находился рядом с Рейнхольтом, видели проступившие черные буквы. Казалось, пламя Трансфигурации опалило и их.