Конечно, взрослый баак, быть может, тоже залез бы в эту дыру, но только после нескольких дней наблюдения за ней. Он бы тщательно проверил дыру, бросая в нее камешки и проверяя, не выбросит ли Нечто их назад. Взрослый баак поначалу сделал бы жертвоприношение, бросив в дыру мертвого человека, или мертвого таана, либо какую-нибудь другую добычу, которая оказалась бы у этого баака под рукой.

Но когда баак-несмышленыш набрел на дыру, взрослых бааков рядом с ним не было. Никто не дал ему подзатыльник и не отогнал от дыры подальше. А его незрелый мозг еще не мог распознать запах, присущий богам. Он почуял лишь магию и устремился внутрь, думая, что это обычная пещера.

Однако эта пещера разительно отличалась от других пещер, знакомых юному бааку. Пол и стены в ней были на удивление ровными, сделанными из того, что на вид казалось серым камнем. Баак представил, что внутри пещеры находится сокровищница, полная разных диковинных вещиц. В поисках сокровищницы баак шел все дальше и дальше, но, кроме серого камня под ногами и по бокам, ему ничего не попадалось. Баак шел до тех пор, пока у него не иссякла смелость. А когда она иссякла, он вдруг почувствовал себя уставшим, разочарованным и очень-очень сердитым. Вдобавок у него болели ноги.

Баак со злости хватил кулаком по серому камню или тому, что казалось серым камнем. Ощущение было такое, словно он ударил кулаком по воде. Кулак прошел сквозь камень, и баак видел, как его пальцы шевелятся с другой стороны камня.

Тут баак испугался. Он понял, что совершил ужасную ошибку. Он повернулся, чтобы побыстрее убежать из этого жуткого места и вернуться домой, но оказалось, что путь назад и путь вперед выглядят совершенно одинаково. Он снова обернулся назад, потом повернулся еще раз, чтобы убедиться, правильно ли поворачивался назад и действительно ли он пришел из того конца пещеры. Пока баак крутился в разные стороны, он окончательно запутался.

От отчаяния баак громко завыл, надеясь, что кто-нибудь из взрослых разыщет его здесь и выведет из этого страшного серого места. Но никто не приходил, и через какое-то время у баака начало першить в горле и он замолчал. Он сел и немного поплакал: одинокий, потерявшийся, испуганный, а теперь еще и голодный.

Голод подсказал ему, что нужно вставать и идти дальше. Наконец в голову баака пробилась мысль, что, только двигаясь, он имеет возможность уцелеть.

Умственные усилия баака не остались без награды. Через какое-то время впереди блеснул солнечный свет. Баак хрипло завопил от радости и бросился вперед, выбравшись из серой дыры в лес. Баак был настолько доволен, настолько рад, что вырвался из серого плена, что немного поплясал. Он с таким чувством топал ногами, что деревца, росшие вокруг, зашатались и повалились на землю.

Только устав от пляски и подумав, что обеденное время давным-давно миновало, баак удосужился оглянуться по сторонам. И тут он, к своему неописуемому ужасу, обнаружил, что находится в совершенно незнакомом месте. Вокруг баака стоял сплошной лес, но он-то жил не в лесу. Он жил в пустыне. В теплой и знакомой пустыне, где полным-полно песка. В пустыне, где видно далеко-далеко и всегда можно заметить приближение врагов.

Баак попытался разобраться в том, что случилось. Скорее всего, в его отсутствие деревья продвинулись в пустыню и захватили ее. Иного ответа у него не было.

Деревья. За свою жизнь баак видел не так уж много деревьев. Нельзя сказать, чтобы они ему слишком нравились. Взрослые бааки говорили, что деревья полезны. Взрослые бааки делали из деревьев оружие. Когда он подрастет, говорили взрослые юному бааку, ему тоже дадут оружие и научат им владеть. Но это случится еще не скоро. Пройдет много лет, прежде чем баака сочтут достаточно взрослым, чтобы дать ему оружие.

Баак зло сверкнул глазами на деревья и сердито сморщил лицо, показывая, что не испугался их. Он размахивал руками и топал ногами, вызывая деревья померяться силами. Поскольку деревья не отвечали, баак осмелел и еще несколько раз ударил своим громадным кулаком по стволам.

Деревья дрожали и взмахивали руками, но на баака не нападали. Довольный собой, он занялся другим неотложным делом — утолением голода. Ему хотелось самой лучшей, самой вкусной и вообще единственной на свете еды — колючих плодов кактуса обабви, в изобилии росшего в его родной пустыне.

Но чтобы добраться до кактусов, придется пройти мимо этих противных деревьев. Баак двинулся дальше, принюхиваясь и ожидая уловить в воздухе знакомый запах. Его ноздри кое-что почуяли, но то не был пряный аромат плодов обабви. В воздухе отвратительно пахло теми, кто кормится, поедая животных. В воздухе пахло людьми. Но к этому гадкому запаху примешивался другой, куда более приятный и будоражащий — запах магии.

Где-то на задворках разума баака слабо шевельнулась мысль, что с него уже хватит игр с магией. Однако под натиском голода ужас, пережитый в серой дыре, быстро забывался. Он больше никогда и близко не подойдет к дыре, но во всем была виновата дыра, а не магия.

Баак знал, что люди пользуются магией. Люди заставляют магию работать на них. У людей полно разных приятных магических штучек. Бааки магией не пользовались и не хотели, чтобы она им служила. Магия нравилась им сама по себе. Они обожали таскать с собой магические вещи и по двадцать раз на дню вытаскивать их и любоваться ими. Бааки любили украшать магией свои тела и спать, запихнув под голову какую-нибудь магическую вещицу.