У меня есть одно нерушимое правило — все другие я меняю, если надо. Ни одного ребенка не отдадут из приюта, если семья не предложит ему лучших условий, чем у нас. Вернее, лучших, чем мы сможем дать через несколько месяцев, когда превратимся в образцовое заведение. Надо сознаться, до этого очень далеко.

Как бы там ни было, я очень разборчива и отклоняю три четверти добровольных родителей.

Позднее.

Гордон прислал моим детям свои извинения в виде трехпудового мешка орехов в три фута вышиной.

Помнишь ты это сладкое блюдо из орехов с кленовым сахаром, которое нам давали в колледже? Мы презрительно морщились, но ели. Я ввела его у нас и уверяю тебя, оно не вызывает презрительных мин. Просто удовольствие кормить детей, прошедших курс у миссис Липпет, — они умилительно благодарны за малейшее баловство.

Надеюсь, ты не будешь жаловаться на краткость этого письма.

Твоя, на грани писчих судорог,

С. Мак-Б.

Приют Джона Грайера.

Пятница, с утра до вечера.

Дорогая Джуди!

Тебе, наверное, интересно будет узнать, что я встретилась с новым врагом, докторской экономкой. Я неоднократно говорила с ней по телефону и заметила, что голос ее не отличается аристократической нежностью. Но теперь я узрела ее! Сегодня утром, возвращаясь из деревни, я сделала небольшой крюк и прошла мимо их дома. Доктор, очевидно, — плод своего окружения, мутно-зеленой крыши и закрытых ставней. Можно подумать, что у него только что были похороны. Я не удивляюсь, что светлая сторона жизни ускользнула от него. Когда я осмотрела дом снаружи, меня стало разбирать любопытство, соответствует ли внутренний вид внешнему.

Сегодня перед завтраком я пять раз чихнула, и потому решила зайти за профессиональным советом. Правда, он — педиатр, но чихают ведь в любом возрасте. Итак, я смело поднялась по ступенькам и позвонила.

Что за звук нарушает нашу мирную беседу? Голос высокородного С. У. — все ближе. Мне нужно писать письма, и я не желаю тратить время на его дурацкие настроения, а потому спешу послать Джейн, чтобы она встретила его у дверей и, глядя ему в глаза, сказала, что меня нет дома.

Бейте в цимбалы! Пляшите от радости! Он ушел. Эти восемь звездочек — восемь минут, проведенные во мраке шкафа. С. У. встретил Джейн любезным сообщением, что он посидит и подождет, после чего вошел и сел. Но разве Джейн оставит меня изнывать в шкафу? Нет. Она заманила его в детскую, чтобы показать ему «ужасную вещь», которую натворила Сэди Кэт. Высокородный любит смотреть на ужасы, особенно, когда в них повинна Сэди Кэт. Не имею ни малейшего представления, какой позор собиралась открыть Джейн, но он ушел.

На чем это я остановилась? Ах, да! Я позвонила в дверь доктора.

Дверь открыла рослая, здоровенная особа с засученными рукавами. У нее чрезвычайно деловитый вид, ястребиный нос и холодные серые глаза.

— Что вам угодно? — спросила она таким тоном, словно я рекламирую пылесосы.

— Доброе утро! — любезно улыбнулась я и вошла. — Вы миссис Мак-Гурк?

— Да, — ответила она. — А вы новая начальница из приюта?

— Совершенно верно, — сказала я. — Хозяин дома?

— Нет, — сказала она.

— Но ведь это его приемные часы.

— У него нет регулярных часов.

— А надо бы, — строго сказала я. — Будьте добры, передайте, что мисс Мак-Брайд приходила за советом, и попросите его зайти после обеда в приют.

— Бур-р! — пробурчала миссис Мак-Гурк и так поспешно закрыла дверь, что прищемила мне юбку.

Когда я рассказала об этом доктору, он только пожал плечами и ответил, что такая у нее манера.

— Почему же вы с ней миритесь? — спросила я.

— А где я найду лучше? Нелегко работать на одинокого человека, который приходит к обеду или к ужину в самое разное время. Правда, от нее мало радости, зато она ухитряется подавать горячий обед в девять часов вечера.

Все равно я уверена, что ее горячие обеды никуда не годятся. Она — ленивая, сварливая, старая грымза, и я знаю, почему она меня не любит. Она воображает, что я хочу украсть у нее доктора и лишить ее теплого местечка — учитывая наши отношения, это просто смешно. Но я не стану ее разубеждать. Этой старушенции полезно немного помучиться. Может быть, она будет готовить лучше, хоть чуточку его откормит. Я заметила, что откормленные люди добродушны.

Десять часов.