И губы его грубо впились в ее губы. Он не стремился доставить удовольствие ни ей, ни себе. Это был поцелуй-символ, поцелуй-утверждение.

Айлин задохнулась, тщетно пытаясь как-то воспротивиться, крикнуть что-то гневное, протестующее, и испуганно замерла в ожидании привычной волны панического ужаса. Но вместо этого она вдруг почувствовала наслаждение. Это было полузабытое, всплывающее из туманных глубин памяти чувство, заставившее ее подчиниться, уступить, ответить, полностью отдаваясь этому поцелую.

Что я делаю? — спрашивала она себя, словно в горячечном бреду. Я должна сопротивляться, защищаться, драться!

Но руки ее уже обхватили его широкие плечи и скользнули вверх, обвиваясь вокруг могучей шеи, а пальцы с удовольствием стали гладить волосы. Айлин словно вся растворилась в невероятном наслаждении, источником которого был этот теплый, влажный и такой голодный рот.

Она даже не успела понять, кто из них застонал, ибо в следующее мгновение стул отлетел куда-то в сторону и она оказалась на ногах, прижимаясь к Роберто всем телом. Руки его гладили ее нежно, возбуждающе — от подмышек к талии и обратно, а большие пальцы то и дело задевали при этом груди, в которых уже тонкими иголочками пульсировала кровь, разогретая этим обещанием наслаждения.

Все тело Айлин теперь было охвачено пламенем. Она слышала неровное, прерывистое дыхание Роберто и чувствовала огонь, сжигавший его самого, когда он все плотнее прижимал ее к себе, давая ощутить всю силу своего желания.

А потом он отстранился, удерживая ее на расстоянии вытянутых рук. В глазах его стояло веселое удивление, а припухшие от одного-единственного поцелуя губы улыбались.

— Неплохо, — пробормотал он.

Но Айлин была слишком потрясена, чтобы реагировать на эту иронию. Она молча смотрела на Роберто, взволнованная и дрожащая, все еще оглушенная неистовым ответом своего тела на то, что начиналось как пытка, а закончилось самым эротическим поцелуем в ее жизни.

— Продолжай в том же духе, любовь моя, и компенсация будет стоить долгого ожидания.

Слова эти вывели Айлин из оцепенения.

— Я этого не перенесу, — прохрипела она, не узнавая своего голоса, и в смятении рванулась из его объятий.

— Неправда! — от души расхохотался Роберто. — У меня сложилось впечатление, что ты не только переносишь это, но и получаешь все большее и большее удовольствие. Сегодня вечером, надеюсь, будет еще интереснее. — Бросив столь многообещающее замечание, он направился к выходу, но у порога остановился. — Да, просто так, на всякий случай, — не оборачиваясь, предупредил он. — Во время моего отсутствия лифт до нашего этажа подниматься не будет. Так что не вздумай устраивать здесь пожар. — С этими словами он скрылся за дверью, оставив Айлин переваривать услышанное.

«Сегодня вечером». Он явно все продумал, рассуждала она, поднимая стул с пола и бессильно на него опускаясь. Он жаждет компенсации и полон решимости ее получить, причем в той единственной форме, которую признает. Уверенность в том, что Роберто никогда не станет использовать физическую силу, чтобы добиться своего, мало утешала ее в новых обстоятельствах — она слишком хорошо помнила, как только что предательски вело себя ее тело.

Чтобы хоть как-то отвлечься от горестных размышлений и не позволить нарастающей волне истерического страха, смешанного с горечью от собственного бессилия, захлестнуть себя, Айлин привела в порядок свою спальню. В комнату Роберто она принципиально не стала даже заглядывать. Затем девушка решила приготовить обед из блюд национальной кухни, рецепты которых она узнала в ресторане Луиджи.

Она колдовала на кухне, когда услышала, как кто-то за ее спиной восхищенно прищелкнул языком.

— Ммм, что за запахи! Какая милая картинка — в ожидании усталого и голодного мужа заботливая жена хлопочет у плиты.

Айлин обернулась как ужаленная, со звоном отшвырнув ложку, которой как раз размешивала пыхтящий в кастрюльке соус.

— Я не собираюсь спать с тобой сегодня вечером! — заявила она, яростно сверкая глазами.

Но Роберто будто и не услышал этих слов.

— Что это ты такое готовишь? — с искренним интересом спросил он, подкрадываясь к кастрюле и приподнимая крышку. — О! — Глаза его увлажнились. — Оказывается, я взял в жены англичанку с корсиканским сердцем!

— Я не собираюсь с тобой… делать это, — повторила Айлин на полтона ниже и, так и не дождавшись никакой реакции, возмущенно пожала плечами, подняла ложку и вернулась к соусу.

— Хочешь, я выберу подходящее вино для нашего ужина, или ты уже позаботилась об этом?

— К черту вино! — прошипела она. — Я не хочу никакого вина! Я хочу, чтобы ты слышал го, что я тебе говорю!

— Обрати внимание, эта сковородка — с антипригарным покрытием, дорогая, — мягко заметил Роберто. — Если ты будешь с таким остервенением скрести ложкой по дну, то, во-первых, испортишь ее, а во-вторых, дополнишь соус компонентом, не предусмотренным никакими кулинарными рецептами. Ну, я пошел за вином, на случай, если ты передумаешь.

— Роберто! — чуть не плача, крикнула она, снова отшвыривая ложку.