После второго контрольного выстрела на месте казни слышались торопливые шорохи — палачи заметали следы расправы. Едва Извольский успел отделаться от стоявшего на стрёме братка, как кто-то окликнул:

— Арлекин!.. Где ты там? Подгребай сюда — уходим!..

Похоже, они прикопали трупы, и им оставалось лишь покинуть свалку. Подполковник поднялся и, слегка пригнувшись, быстро пошел прочь от последней горы отходов. Пройдя метров десять, вдруг остановился и швырнул в сторону мертвого бандита его оружие. «Ни к чему оно мне… Одному черту ведомо, сколько загубленных жизней за ним числится. Да и не собираюсь я ни с кем воевать — прошло мое время!.. — думал он, потихоньку приближаясь к гудящему рою основательно подпитых бомжей. — Надо бы только поспеть вовремя, словно никуда и не уходил…»

Но едва в голове промелькнула последняя и очень правильная мысль, как левая нога вновь куда-то провалилась.

— Да что за наказание сегодня бог послал!? — проворчал Георгий Павлович, пытаясь высвободить неудачливую конечность.

И без того видавший виды ботинок зацепился за острый конец толстой проволоки и ни в какую не желал подчиняться воле хозяина. Стоя на четвереньках, чертыхаясь и дергая всем телом, Жорж почуял вдруг резкую перемену в разнузданном и вольном поведении подчиненной «элиты». До рекламного плаката, исполнявшего роль скатерки, он не дошел совсем немного и громкая нетрезвая речь двух десятков мужчин и женщин, перемежавшаяся матом и прочими крепкими оборотами, отчетливо доносилась от «банкетного зала» все то время, пока «директор» отвоевывал у свалки свое имущество. Но внезапно гомон, песни и ругательства разом стихли…

Бывший заместитель командира «Шторма» перестал выкручивать и тянуть ногу и поднял голову… Примолкших босяков медленно обступали те самые бандюганы, около десяти минут назад приведших в исполнение чей-то жестокий приговор. В руке каждого тускло поблескивал в свете двух больших костров пистолет…

— Здорово, сливки общества!.. — весело поприветствовал хранителей свалки главарь. — Ну, кто мне ответит на пару вопросиков?

«Сливки» напряженно переглядывались…

— Тогда так порешим… Кто ответит, тому гарантирую жизнь, остальных просьба не обижаться, — подкорректировал тактику рослый молодой человек в короткой кожаной куртке и, почти не целясь, выстрелил в початую бутылку водки. Та, гулко звякнув, распалась на крупные составляющие, выплеснув содержимое на здоровенную букву рекламного слогана.

— А что вас интересует? — устремил на него преданный взгляд конопатый мужик с рыжей, давно не чесанной шевелюрой.

— Меня интересует: кого в данный момент среди вас нет? — перешел к делу предводитель.

Распластавшийся на отходах Жорж затаил дыхание…

— Так вроде все в сборе… — удивленно пожал плечами рыжий — самый трезвый из алкашей.

— Сёмки лысого нет! — выпалила беззубая дама, обводя толпу собутыльников взглядом человека, обладающего феноменальной памятью.

— Чё лепишь-то, дура!

— Очнулась, пьянь!..

— Вот курица… — зашикали на нее отовсюду.

— Ты пей, Таня, поменьше, — назидательно покачал сальными локонами рыжий. — Помер Сёмка-то… Третьего дня уж схоронили…

— Я жду, — останавливая балаган, повелительно напомнил о себе бандит.

— Так это, значится… — наморщил прокопченный лоб завсегдатай свалки.

Но его снова перебила просиявшая беззубая «красавица»:

— Начальник наш отлучился — по нужде отошел. Сейчас, сказал, вернется.

— Ага, — удовлетворенно крякнул преступный элемент. — И давно отлучился?

— Минут этак…

Но с ориентацией во времени у нее тоже было не все в порядке.

Хмурые парни разом повернули головы в разные стороны, всматриваясь в сумерки белой ночи. Подполковник на всякий случай медленно пригнулся, мысленно проклиная и затеянный бездомным юбиляром праздник, и всю эту свалку с ее разборками, казнями, трупами и прочими антисоциальными формами бытия.

— Как зовут вашего шефа? — зловеще поинтересовался старший палач.

— Так это… Георгий Палыч…

— А фамилия?

— Извольский, — тут же подсказал кто-то, не до конца пропивший память.

— Адрес?

Вот с этим уже было сложнее. Жорж никого из здешнего «бомонда» к себе домой не приглашал и ни адреса, ни района проживания в редких разговорах «по душам» не упоминал. Аудитория немытых и нечесаных напряженно молчала…

Нашелся опять-таки рыжий, на ходу придумав спасительный вариант:

— Отдела кадров-то у нас нету, да вроде обмолвился он однажды, будто обитает где-то на Литейном…

— Ладно, — уразумел бесперспективность дальнейшего допроса главарь. Сунув пистолет за пояс и направляясь прочь с вонючего пристанища этого сброда, предупредил: — Не забывайте: кто мало говорит, тот долго живет…

В Рязани курсант Умаджиев штудировал учебники тактики и готовился командовать десантными подразделениями численностью вплоть до батальона. Учился неплохо, быстро и легко постигая материал от простейших азов до самых филигранных нюансов.

Вооруженный конфликт в Чечне разгорался с полной силой, однако юный выпускник легендарного училища, оставаясь мусульманином, не собирался воевать с собственным народом. Не планировал он также, едва примерив новенькую лейтенантскую форму, увольняться из Вооруженных сил — молодое тщеславие требовало продолжения службы, дальнейшего карьерного роста. Но… В первом же офицерском отпуске ему случайно, а может быть и нет, повстречался в родном Шатое Шамиль Татаев — дальний родственник по отцу, уже тогда заработавший громкую славу дерзкого и удачливого полевого командира.