— На пару дней? Но ведь планы могут меняться. В конце концов, здесь постоянно останавливаются корабли, идущие в Англию.

Но вдруг, потеряв всякую уверенность, Алекса судорожно сжала руку тетушки, глядя на нее почти умоляюще:

— Ой, я совсем забыла, что мы не можем долго оставаться в Коломбо и через два дня возвращаемся домой!

— Да, тебе надо было помнить об этом, когда ты строила такие грандиозные планы. Мы ведь должны были уехать послезавтра.

— Должны были?

— Ты догадалась? Прекрасно. Я должна кое-что сказать тебе, прежде чем вернется бедняга, которого ты послала за бокалом пунша. Сэр Джон любезно предложил тебе остаться в Коломбо и погостить у него неделю или две. Он считает, что за это время у тебя будет больше возможностей, скажем так, покорить тех молодых людей, от общения с которыми ты получаешь удовольствие. Пока-то, я заметила, все они ведут себя, как глупые телята. Как бы там ни было, я тоже считаю, что пребывание в Коломбо тебе не повредит, а может быть, даже и пойдет на пользу… всем нам.

Глаза Алексы возбужденно загорелись.

— Ой, как я люблю дядюшку Джона, как он добр! Как по-твоему, меня пригласят еще на какие-нибудь балы? Если пригласят, то, возможно, папа не будет сильно возражать, если я куплю себе еще два-три новых платья. Я уверена, здесь, в Коломбо, есть великолепные портные… Как ты думаешь, сколько мы сможем пробыть здесь?

— Алекса, ты должна понять, что я не могу оставаться здесь дольше, чем предполагала. Твоей матери нужно помочь присмотреть за домом, а отцу нужна помощь в ведении бухгалтерских книг. И не надо смотреть на меня так страдальчески. Ты прекрасно знаешь, что, пока ты не выросла, в доме обо всем заботилась только я. Это решено, я уезжаю, а ты останешься. Я все объясню маме с папой, и, думаю, они поймут меня правильно.

— Но…

— Если ты рассчитываешь остаться без компаньонки, то выкинь эту мысль из головы. Как ты знаешь, Лэнгфорды живут в доме у сэра Джона, надеюсь, что миссис Лэнгфорд согласится…

— Нет! Только не Лэнгфорды! Не эта тонкогубая змея, разглядывающая меня так, как будто желает найти какой-то жуткий изъян, чтобы тайно порадоваться. Или ее сладкоречивая дочка, которая елейным голоском говорит гадости и внимательно смотрит, достигли ли ее уколы цели… Я же совсем недавно говорила тебе, что не могу выносить…

Хэриет резко оборвала ее:

— А ты, моя дорогая, вспомни, что я ответила! Если хочешь остаться в Коломбо, тебе придется примириться с Лэнгфордами, если же нет — давай отклоним предложение сэра Джона и вместе вернемся домой. Там, надеюсь, через некоторое время ты встретишь какого-нибудь симпатичного молодого плантатора…

Слушая Хэриет, Алекса до боли прикусила нижнюю губу — первый признак того, что она готова принять решение. И теперь, когда Хэриет многозначительно замолчала, Алекса глухо сказала:

— Но Лэнгфорды! Почему нельзя попросить кого-нибудь другого?

— Дорогая, воспринимай это как своего рода экзамен.

— Экзшен? Я не представляю… — Алекса подозрительно посмотрела на Хэриет и непонимающе покачала головой.

— Видишь ли, девочка, ты уже довольно взрослая и должна понимать, что не все люди, с которыми ты встречаешься, будут любить тебя и не все будут нравиться тебе самой. Но общество и хорошие манеры требуют от нас взаимной вежливости, мы никому не должны давать повода злорадствовать из-за того, что мы вышли из себя. Теряя терпение, мы даем другим преимущество над собой. Другими словами, если ты захочешь остаться, тебе придется рассматривать свое пребывание в Коломбо как экзамен на выдержку и самообладание. Экзамен на готовность встретиться с огромным миром и выстоять, несмотря на все опасности и ловушки. Выстоять благодаря уму и практичности, отметая все лишние эмоции. Может быть, ты просто не готова к этому?

По тому, как напряглось лицо Алексы, Хэриет заметила, какой эффект произвели ее слова на племянницу. Прикрываясь веером, она подвинулась к девушке поближе и горячо зашептала:

— Дорогая моя Алекса, тебе пора наконец понять, что, если ты хочешь выжить в этом мире и при этом остаться самой собою, надо научиться всегда контролировать свои эмоции, будь то ярость, ненависть, слепая безмерная жалость или одержимость. В данном случае я так называю безумную любовь. Но если у тебя хватит твердости не поддаться этим слабостям, ты сможешь добиться в этой жизни всего!

Глубоко и судорожно вздохнув, Хэриет отодвинулась от племянницы, а на лице ее появилось суровое, почти аскетическое выражение. Возможно, она сказала Алексе слишком много. Сама не желая того, она разбередила старые раны, которые все еще кровоточили и были очень болезненны. За прошедшие годы эта симпатичная, полная жизни девочка стала скорее ее ребенком, чем дочерью Виктория. И теперь настало время, к приходу которого Хэриет так тщательно готовила Алексу, время, когда она должна сделать первые самостоятельные шаги в жизни. Воспользуется ли Алекса ее советом держать свое сердце в узде, покажет время, тут Хэриет уже ничего не может поделать.

Она с трудом узнала голос Алексы, когда та обратилась к ней:

— Спасибо, тетя Хэриет, что напомнила мне об этом. Теперь я больше не боюсь никого и ничего, не беспокойся обо мне. Я сделаю все так, как надо!

— Гм! — Хэриет приложила все усилия, чтобы ее голос звучал как обычно. — Ну что ж, увидим. А сейчас постарайся улыбнуться и покажи свою ямочку, дорогая, а то я предчувствую ссору между двумя твоими поклонниками. Вон видишь, к тебе очень решительно направляется виконт, а вон младший адъютант губернатора наконец несет тебе пунш. И не смотри на меня умоляюще, я не буду тебе помогать, потому что хочу посмотреть, как тебе самой удастся выйти из подобной ситуации.