Как ошпаренная Алекса вскочила с кровати, глаза ее пылали ненавистью, она подумала о том, что он сделает, если она опять вонзится в него своими ногтями, тем более что рядом нет воды и на этот раз он не сможет ее утопить. Она заметила, что он сам зажег сигару и опять закрыл глаза. «Поскольку в нем самом есть что-то звериное, он кожей может чувствовать чужую ярость», — подумала Алекса. Иначе как еще можно расценить его слова, которые он произнес, даже не взглянув на нее:

— Послушай, девочка, если ты хочешь броситься на меня, то предупреждаю тебя, что от подобных детских выходок мне становится только скучно и тебе не удастся таким образом соблазнить меня, а ведь это твоя цель, не так ли? И хотя у меня сейчас нет настроения давать какие-либо советы, я все-таки хочу предупредить тебя, что если ты хочешь продвинуться… достичь успеха в выбранной профессии, то тебе надо научиться не бить своих клиентов, а покорять их улыбкой и обаянием!

— Что? — Голос Алексы опасно задрожал, но он нетерпеливо прервал ее, сказав, что поскольку она не послушна и не любезна, а именно эти качества он любит в женщинах, то он просит ее уйти и передать сеньоре, чтобы она прислала ему какую-нибудь другую даму.

— Ну, например… Какую-нибудь блондинку. Мадалену, по-моему, ее так звали. Во всех отношениях настоящая женщина. Да, и передай сеньоре, что я заплачу за то время, что ты провела со мной, и за все твои прежние попытки доставить себе удовольствие.

Не слишком ли далеко он зашел? Он слишком хорошо помнил ее бешеный темперамент. Наблюдая за ней из-под опущенных ресниц, Николас надеялся, что на этот раз она сможет держать себя в руках, поскольку сейчас он был слишком расслаблен под действием наркотика. Сейчас она напоминала ему разъяренную молодую амазонку, и он хотел ее почти так же сильно, как и не хотел. Он хотел ее с первой минуты, как только увидел, и сейчас он проклинал и ее, и свое желание. Его необъяснимо тянуло к ней, хотя он презирал ее за то, что она так легко стала тем, кем стала. Именно поэтому, когда сегодня он вдруг захотел вновь увидеть ее, он твердо решил не заниматься с ней любовью, как бы он этого ни желал.

К Алексе, наконец, вернулся дар речи.

— Ты!.. Ты… Если бы я только могла…

Поджав ноги, он откинулся на подушки и с любопытством смотрел на нее, а потом бесстрастным голосом поинтересовался, почему она ничего толком не говорит, а мямлит что-то непонятное.

Это был действительно опасный момент, потому что Николасу показалось, что она хочет запустить в него одним из канделябров. Но вместо этого она подбежала к двери, которую он раньше не заметил, и как фурия вылетела из комнаты. Интересно, она вернется или нет? Естественно, для них обоих будет лучше, если они никогда больше не увидят друг друга!

Николас глубоко затянулся, и наркотик стал вновь оказывать свое одурманивающее действие. Ему вдруг показалось, что дверь, за которой она скрылась, вдруг стала менять свои очертания. Он отложил сигару и лег, перестав думать о ней и вспомнив, что в ближайшее время ему предстоит принять решение, касающееся другой молодой особы и свадьбы. Брак между династиями. Он ухмыльнулся… Именно так сказала маркиза Ньюберская. Она объяснила ему, что, учитывая тот титул, который он рано или поздно унаследует, ему надо жениться на молодой, здоровой девушке, которая сможет родить ему много наследников и которая, помимо всего прочего, умеет управлять большим домом, знает этикет и обладает хорошими манерами.

— Вы нарисовали эталон всех добродетелей, который просто не может существовать, Belle-Mere, — именно так она просила его называть ее.

На это маркиза ответила, что уже нашла девушку, которая обладает всеми этими качествами и плюс к тому удивительно хороша собой.

Николас никак не мог поверить, что эта старая женщина, которая держала в руках всю свою семью благодаря уму и железной воле, могла серьезно обсуждать с ним достоинства его будущей жены, как будто речь шла о породистой кобыле. Поэтому, все еще надеясь, что это шутка, он спросил:

— А могу я узнать хотя бы имя этой богини или это останется тайной до свадьбы?

— Тебе не нужно упражняться со мной в сарказме, мой мальчик. Я назову тебе имя девушки, которая станет тебе прекрасной женой. Это, конечно же, Элен! Леди Элен Дэмерон, моя внучка и твоя очень дальняя кузина. Было бы нехорошо, если бы вы оказались близкими родственниками. Она скоро приедет сюда, и мы все устроим. Я думаю, следующей весной мы вполне можем объявить о помолвке, а свадьбу назначим, скажем, на…

— Одну минуту… пожалуйста.

Маркиза взглянула на него с удивлением, пораженная резкостью, с которой прозвучали его слова. Но Николасу уже было не важно, разозлит он ее или нет.

— Извините, что перебиваю вас, Belle-Mere, но мы раз и навсегда должны внести ясность в этот вопрос. Я хочу, чтобы вы знали, что я привык самостоятельно решать свою судьбу и устраивать свою жизнь. И я намерен так же поступать и впредь. Другими словами, у меня нет ни малейшего желания становиться одной из ваших марионеток, которыми вы с такой легкостью управляете, и, когда я вновь решу жениться, я сам сделаю выбор! Надеюсь, теперь между нами нет неясностей?