Винсенте дольше всех навешал Рафи, когда тот ослеп. И если бы Рафи вел себя тогда хоть чуточку иначе, он продолжал бы заходить к нему и по сей день. Впрочем, Винсенте даже не думал обижаться на того, только что потерявшего зрение мальчика. Он не раз задавал себе вопрос, а как бы он вел себя на его месте. Быть может, еще хуже. Так чего обижаться?

— Как ты? Что здесь делаешь? — спросил Винсенте.

Рафи услышал в его голосе искреннюю радость.

— Я тоже рад тебя… Встретить тебя, — ответил он. — Как ты? Женился на дочке сапожника? Как ее звали?..

— Да ну ее, — рассмеялся Винсенте. — Мастерская и так перешла мне. Зачем было жениться? Я нашел другую девушку, красивее и покладистее… Ну а как ты-то?

— Я в порядке, как видишь… Не умер.

— Ты всегда был молодцом. Я до сих пор помню, как ты убил того быка. Аж мурашки по коже. Вот это было дело! Вроде и пять лет прошло, но каждая твоя вероника так перед глазами и стоит. Да, натерпелся я тогда страху…

— Я тоже, — серьезно сказал Рафи, и они оба расхохотались.

От этого смеха Рафи почувствовал себя как-то спокойнее и увереннее. Поначалу разговаривать со старым приятелем ему было тяжело. Трудно говорить на равных с тем, кто, в отличие от тебя, не спотыкается на каждом шагу и может сам зарабатывать себе на хлеб, а не жить на попечении у родственников. Но этот смех все расставил по своим местам, сделал их равными. И теперь Рафи мог честно рассказать о том, что привело его в город.

— Мария? — задумчиво переспросил Винсенте, когда Рафи закончил свой рассказ о девушке.

— Да, Она говорила, что живет где-то на южной окраине. Ты ничего не слышал о ней?

— Эх, Рафи, только я знаю пять Марий… А сколько их на самом деле в городе? Ну, хорошо. Давай зайдем на минутку ко мне в мастерскую, а потом я помогу тебе найти эту девушку.

— Да нет, не стоит… — начал было Рафии. Но Винсенте и слушать не захотел его возражений.

— Мне это совершенно не трудно, — сказал он. — Ну и потом, я умею уважать чужое мужество, хотя своего хватает только на то, чтобы тачать сапоги. И помочь тебе хочу в знак этого уважения. Так что уж будь добр, разреши мне оказать тебе эту услугу.

Рафи не оставалось ничего другого, как согласиться. Винсенте взял его за локоть, и они пошли в сапожную мастерскую.

Там они пробыли не несколько минут, как обещал Винсенте, а несколько часов. Хозяину нужно было уладить кучу дел. Но Рафи это вынужденное бездействие не тяготило. Наоборот, было приятно снова вдохнуть запах выделанной кожи, услышать знакомое постукивание молотка по латаемой подошве, почувствовать вокруг себя деловитую суету, от которой он успел полностью отвыкнуть. Он вернулся туда, где совсем мальчишкой был почти счастлив, выполняя всякую черную работу. Тогда он знал, что каждый забитый в подметку гвоздь приближает его к заветной цели. Молодая жена Винсенте принесла ему подогретого вина и сказала несколько добрых слов, отчего Рафи почувствовал себя так, словно наконец-то вернулся домой. Так что когда хозяин мастерской подошел и сказал, что пора идти, Рафи с некоторым сожалением поднялся со своего места.

День начал клониться к вечеру, когда они оказались на южной окраине городка.

— И что теперь? — спросил Винсенте.

— Есть поблизости кто-нибудь, у кого можно было бы спросить?

— Есть-то есть, только поймут ли они, о какой Марии идет речь?

— Я уверен, что поймут, — сказал Рафи. Он был уверен, что такую девушку не знать невозможно. Стоит спросить, где она живет, как каждый покажет туда дорогу.

Но вопреки его убеждению им пришлось задать этот вопрос раз десять, прежде чем они услышали более или менее вразумительный ответ. Уже начало темнеть, когда они наконец остановились перед домом, в котором, по словам одного из прохожих, жила Мария со своим отцом.

— Света в окнах нет, — устало сказал Винсенте.

— А у соседей? — спросил Рафи. Он почувствовал и разочарование, и облегчение одновременно.

С одной стороны, он втайне надеялся, что застанет Марию дома, и тогда ему не придется покидать город. С другой стороны, это означало бы, что она по тем или иным причинам не желает с ним больше общаться.

— У соседей есть. Хочешь поговорить с ними? По тону приятеля Рафи понял, что тому все смертельно надоело. У него дома молодая жена и ребенок, ему нужно заниматься ими и своей мастерской, а не водить слепого по всему городу.

Естественно, Винсенте, как человек вежливый и расположенный к Рафи, всего этого вслух никогда не скажет. Но слепой слышит гораздо лучше, чем зрячий. И Рафи все прекрасно понял по интонациям, которые промелькнули в речи Винсенте.

— Да, — кивнул Рафи. — Я обязательно должен с ними поговорить. Но хочу это сделать один, понимаешь? Будет неловко, если мы завалимся так поздно вдвоем в незнакомый дом. Так что ты лучше ступай к себе. Спасибо тебе большое за все.

Рафи протянул руку. Винсенте немного поколебался, но, решив, что лучше дать себя уговорить, пожал ее.

— Если тебе понадобится моя помощь — смело обращайся. Дорогу ко мне тебе покажет любая собака в этом городе. Так что найдешь меня легко. Обязательно приходи, если будет нужно, хорошо?

Рафи кивнул,

— Что ж, — сказал Винсенте, — удачи тебе, матадор.

И Рафи услышал его быстро удаляющиеся шаги.

— Мария? — судя по голосу, собеседником Рафи был совсем дряхлый старик.

Еще стоя на крыльце и слушая, как хозяин, шаркая, покашливая и поминая богородицу, идет к двери, Рафи понял, что хозяин далеко не молод. Голос подтвердил догадку.