— Вероятно, ты прав.

— Как восприняла Холли смерть матери?

Эмили удивленно подняла на него взгляд. Никогда прежде Эдгар не проявлял сочувствия к слугам.

— С ней все будет в порядке. Холли ждет ребенка. Это ее отвлечет.

Эдгар похлопал ее по животу.

— Да, а скоро ей придется заниматься двумя малышами.

— Двумя? — удивленно спросила Эмили. Эдгар рассмеялся:

— Не думаешь ли ты, женщина, что я позволю младенцу отнимать все твое время? Я тоже буду нуждаться в твоей ласке, особенно во время холодных зимних месяцев, когда поля опустеют. Но твое поле не надолго опустеет, любимая.

— Эдгар! — Покраснев до слез, она оттолкнула его.

Он рассмеялся. Однако сердце Эмили глухо забилось, когда муж повернулся к столу и стал равнодушно перебирать приглашения в коробке.

— Генри и Грейс Элдер, — прочел он. — Пастор Хайнц Фриц. Ты собираешься пригласить весь город, дорогая?

— Пошли спать, Эдгар. Уже поздно.

К ее ужасу, муж уже достал письмо от Маргарет Хьюстон и теперь смотрел на обратный адрес, сосредоточенно хмурясь.

— Потрудись объяснить, что это значит, дорогая. Эмили тяжело вздохнула:

— Это письмо от Маргарет Хьюстон, она принимает мое приглашение и приедет с мужем на фиесту.

— Я это подозревал. — Дэвид бросил письмо на стол. — А скажи мне, дорогая, почему ты пригласила Хьюстонов? Ты принадлежишь к числу их друзей?

Эмили в отчаянии всплеснула руками:

— Не провоцируй меня, Эдгар, ты же знаешь, что нет. Но Сэм Хьюстон — твой добрый друг или был бы другом, если бы ты не отталкивал его.

Лицо Эдгара исказилось от гнева.

— Это мое дело, кого выбирать себе в друзья. Я не позволю жене вмешиваться в мои дела!

— О, ты невозможен! — вспыхнула Эмили. — Вряд ли это можно считать вмешательством в твои дела, если я приглашаю президента республики с женой на званый ужин в Бразос-Бенд. Я считала своим долгом хозяйки поступить именно так. Кроме того, как ты можешь говорить о том, что сам выбираешь себе друзей: у тебя их нет!

Теперь его лицо прорезали глубокие морщины.

— У меня есть ты, Эмили, — ответил он печально. — И больше мне никто не нужен, и я никого не хочу видеть. Я мечтаю о том, чтобы ты чувствовала то же самое.

У Эмили на глаза навернулись слезы, так глубоко тронули ее слова Эдгара. Никогда прежде муж не говорил так откровенно, что хочет ее и нуждается в ней.

— Почему тебе меня мало, Эмили?

Сердце ее сжалось при этих словах, и она положила ладони на его сильные плечи. Их взгляды встретились, и оставшиеся без ответа вопросы еще раз напомнили о разногласиях между ними.

Эмили заговорила, тщательно подбирая слова:

— Мне тебя достаточно, Эдгар, во многих отношениях. Но я не могу провести всю жизнь отрезанной от внешнего мира. Это не очень хорошо для нас, особенно сейчас, когда должен появиться ребенок.

Эдгар покорно вздохнул и задул лампу. Эмили пошла за ним и мягко сказала:

— Эдгар, прошу тебя, не будем ложиться в постель сердитыми.

— Ты хочешь сказать, что я не могу получить тебя в свое полное распоряжение на всю ночь? Или твой список гостей и мечты о грядущих победах в обществе будут вертеться в твоей голове до утра?

Эмили рассмеялась:

— Ох, Эдгар, не будь таким медведем! Конечно, сегодня ночью я буду думать только о тебе. Но… но можно Хьюстонам приехать на фиесту?

— Возможно, я не стану отказывать им от дома, но меня еще нужно убедить.

— О, благодарю тебя, Эдгар! — выдохнула она, крепко обнимая его. — Что касается убеждения, то я, конечно, попытаюсь, хотя и очень устала.

Эдгар рассмеялся, наклонился и подхватил Эмили на руки. — Хорошо. Значит, ты не сможешь бороться со мной.

— Эдгар, я слишком тяжелая! — запротестовала Эмили, когда он понес ее в спальню.

— Глупости! Ты просто перышко!

Она обвила руками его шею, когда он двинулся вверх по лестнице.

— А я бы не стала… бороться с тобой, — прошептала Эмили ему на ухо.

Эдгар еще крепче прижал ее к себе.

20 сентября 1841 года

— Мне нравится эта желтая ткань, миссус. Она пропускает свет таким, каким его задумал Господь.

В противоположном конце комнаты Эмили расправляла на кровати покрывало такого же цвета.

— Да, Холли, весь дом был таким мрачным, когда я приехала, — заметила она, кивая на груду пыльного темно-красного бархата на полу. — Эта тяжелая ткань закрывала окна и не пропускала свет. Теперь все выглядит совсем по-другому! Это счастливый дом, правда, Холли? Холли и Джейкоб улыбались и кивали друг другу.