Шрифт:
И то правда. Времени — навалом. А остальное — ерунда.
Спустя несколько дней
Никто не смог бы заставить ее ехать обратно на поезде. Она на самолете долетела до Москвы, а оттуда добиралась автобусом.
Пары часов над облаками хватило, чтобы понять: не вспоминать она не сможет. Не думать — тоже. И потому перед автобусом Ладка даже запаслась снотворным. Вот так. Она теперь все делала правильно и разумно. Раз не справиться своими силами, надо принять лекарство и заснуть.
А вот Артем перед сном ей Пушкина читал. «У лукоморья дуб зеленый». Сбился на пятой строчке.
— Склероз, — посетовал фальшиво-горестным тоном, — голова болит, ноги ломит и хвост отваливается.
— Ты любишь мультики? — сонно спросила Ладка, узнав цитату из своего любимого «Простоквашина».
— Очень! Ну и ну.
Она даже приоткрыла глаза от удивления. Значит, книжек мы не читаем, газет не выписываем, Пушкина еле помним, зато мультфильмами засматриваемся.
Еще уважаем селедку под шубой, домашние хрусткие огурчики и мясо в любом виде. Все это дело обильно поливается сметанкой и соусом и запивается парным молоком. В торжественных случаях — каковым, безусловно, была свадьба Эдика! — бокалом вина. Тостов не говорим, «горько» не кричим, а только щуримся с загадочным выражением лица.
…Триста тридцать три раза была рассказана история о похищении, и сыграна в лицах, и хохот стоял такой, что Эдиков дом содрогался и припадочно звенел посудой в шкафах.
Сам хозяин оказался очень похожим на свой дом. Тоже основательный, крепко сбитый и ужасно старомодный. Пригласив гостей за стол, он самостоятельно таскал из кухни роскошные блюда, домработницу же усадил вместе со всеми, галантно приложившись усами к ее ручкам, и Ладку в ладошку тоже чмокнул, и Глафиру, хотя с последней так переглядывался, что всем было понятно: столь великосветские поцелуи не его, ни ее не устраивают.
Вообще, Эдику надо отдать должное. На его месте Ладка бы обязательно свихнулась… впрочем, она-то свихнулась много раньше. А он, вернувшись домой отпраздновать долгожданное воссоединение с невестой и застав у ворот близнецов и еще парочку сумасшедших, очень талантливо изобразил радушие.
Жаль, что Эдик оказался таким воспитанным и не разогнал своих друзей к чертовой матери!
Может быть, тогда Ладке удалось бы с чувством, с толком, с расстановкой поговорить с одним из них. С тем, который последний час только и делал, что издевался над близнецами. А на нее не обращал никакого внимания.
Если не считать прочно обосновавшейся на Ладкиной талии крепкой ладони. Но это было не внимание, а так… что-то вроде таблички «частная собственность».
И все. Больше ничего.
Поэтому она никак не могла сосредоточиться, и все его бурные объяснения пропустила мимо ушей. Впрочем, и объяснял-то он не для нее, а для братьев. Только когда подоспел Эдик с невестой, и рассказ пошел по пятому кругу, Ладка кое-что начала понимать. И уставилась во все глаза на Глафиру, с которой ее перепутали, и впала в окончательную, совсем уж беспросветную тоску.
Натуральная блондинка Глафира была красавицей. С пышными локонами, ослепительной улыбкой, безупречными ногами в безупречном же гладко-золотистом загаре. И костюм на ней был не в пример Ладкиному сарафану.
Нет, перепутать их могли только такие кретины, как Степка с Сенькой!
— Ты что? — вдруг шепнули ей в ухо, и Ладка вздрогнула и стала сердито стаскивать с себя руку Артема.
— Ничего, — прошипела она, — пусти!
— Почему?
— Потому!
Все было ясно. Да, теперь-то уж точно ясно!
Он не собирался участвовать в похищении, но его вынудили. Вот от злости он взял да и переспал с Ладкой. То есть, не переспал, а… в общем-то и неважно, как это называть! Факт остается фактом.
Хотя, конечно, причины могут быть и другими, не только злость. Жара, допустим. Хронический недосып. Или, скажем, внезапное помутнение рассудка на почве недоедания. Говорил же он, что не успел позавтракать! А после она ему поесть не дала. А потом, наверное, кусок в горло не лез. Шутка ли! Он же был уверен, что переспал… или как там?.. с невестой лучшего друга.
То-то в беспомощной ярости тряс кулаками!
А выяснилось, что она — не Глафира, а совсем даже наоборот — Олимпиада.
Глафира вон какая!
Не сбивайся с мысли, приказала себе Ладка. Значит, все выяснилось, и что теперь?
Теперь он хохочет освобожденно, изредка заглядывает ей в глаза, будто убеждаясь каждый раз, что она — не Глафира, нет. Слава Богу, обошлось. Можно будет рассказывать внукам, как однажды они с друзьями повеселились! Ну просто очень прикольная история получилась!