— Да, наверное, — невпопад кивнула она, прячась за чашкой кофе.

Пауза все-таки состоялась, как он ни старался. Зря она фигуру упомянула. То есть, это он сам, конечно, виноват. Трепался бы и дальше о погоде и ценах на бензин.

Теперь поздно. Теперь только и будет думать о ее фигуре.

Нет, не о фигуре.

По правде говоря, плевать ему на фигуру, ничего он не понимает в этих самых фигурах, и никогда не понимал. Ноги от ушей или, наоборот, грудь колесом даже в студенческие годы имели для него значение небольшое, чисто эстетическое. В армии — да, помнится, башню сносило, так то — армия.

Олег усмехнулся. Давненько ему не приходилось убегать от собственных мыслей, устраивая среди них перестановку. Армию — тему безопасную — на передний план, Алькину фигуру — подальше, поглубже.

Вернее, не Алькину. И не фигуру.

Ее зовут Тина. И он думает вовсе не о том, хорошая у нее фигура или нет. Правильная или неправильная. Стройная или не очень. Да все равно! Он думает о самой этой фигуре. Об Алькином теле. Тонком, легком теле, с розово-младенческой попкой, с сильными ногами, с прохладной, смуглой кожей, с трогательным пушком по краю спины. Думает о том месте за ушком, где одно лишь движение его губ зажигало огонь, об узких ступнях, которые ему так нравилось гладить, о шелковой упругости живота. Думает, осталось ли все, как прежде? Думает, что ему не узнать этого никогда.

Точнее, не хочет думать. Еще точнее, хочет, но не должен!

А если совсем точно?

— Может, кофейку? — почти жалобно простонал Олег.

Она взглянула с удивлением.

— Спасибо. Я вторую чашку допиваю.

— Поешь, а? Бутерброды с семгой очень вкусные. И полезные, — добавил он, чувствуя себя идиотом.

— А кто тебе борщ готовил? — вдруг вспомнила она и чуть не откусила себе язык.

Какая тебе разница, ну? Кто-кто, дед Пихто! Конь в пальто — тоже хорошая версия.

Тина быстро пролепетала:

— Я в том смысле, что жалко будет, если мы не попробуем. Домашняя еда все-таки. И горячее опять же кушать надо каждый день. Спасибо твоей супруге, что позаботилась.

Срочно к проводнику! Спросить, есть ли у него в аптечке что-нибудь против недержания речи. Лейкопластырь бы очень подошел!

— Я тебе налью, — засуетился Олег, — борщ, на самом деле, лучше сегодня съесть.

— Да нет, нет, спасибо. Наоборот, на следующий день он только вкусней становится. Настаивается, понимаешь?

— Как интересно! — подивился он.

И увидел ее глаза, в которых плескался неподдельный ужас.

— Так и получается детский сад, — медленно проговорил Олег, отвернувшись к окну. — Что за бред мы сейчас несли, а?

— Не знаю, — выдохнула она, — может, кофе перепили?

— Кстати, нет у меня супруги.

— А я разве спрашивала?

— Ты ее упомянула.

— Кого?

— Супругу. Несуществующую.

— У…

— Угу.

Великолепно! Вот она — увлекательная беседа! Дело, кажется, налаживается. С помощью междометий можно общаться весьма плодотворно.

Ты ему — «У». Он тебе — «Угу». Ты ему — «А». Он тебе — «Ага». Ты ему — «Бе». Он тебе — «Me». Нет, это уже слишком!

— Морозов, а ты почему не спрашиваешь? — Она скроила недоверчиво-ироничную физиономию. — Или тебе неинтересно?

— Что?

— Есть ли супруг у меня?

Ой, как же все запущено, тут же выругалась она на себя. Ты что, как в десятом классе, будешь хвалиться наличием жениха? То есть, законного мужа!

Впрочем, в десятом классе у нее еще не было жениха и, следовательно, некем было хвалиться. Стало быть, сейчас отыгрывается.

— Я знаю, что ты замужем, — произнес Олег и тяжелым взглядом уперся куда-то в район ее солнечного сплетения.

Тина невольно пробежалась пальцами по пуговкам блузки.

Морозов поднял глаза, хмыкнул невесело. Будь что будет. В самом деле, что за детсад они устроили? Он скажет ей, в этом нет ничего зазорного или смешного. Да вообще, пусть думает, что хочет!

— И про агентство твое знаю. И про детей.

— Откуда? — она с трудом осмысливала его заявление. — Что это значит? Ты следил за мной, что ли?

— Нет, я просто читаю газеты и сопоставляю факты. Это моя работа, в конце концов.

— Насколько я помню, раньше ты сам писал в газеты. Сменил род деятельности? Ты что теперь, бравый чекист? И потом, Сашка с Ксюшкой не наследники британской короны, чтобы о них писали в прессе! Что ты все вынюхиваешь, Морозов! Опять расследование затеваешь, писака безмозглый! Мало тебе хвост прищемляли, еще хочешь? Могу устроить!

И как это она не задохнулась от гнева! Сама не ожидала, что его пренебрежительный тон и утомленно-безразличное выражение лица, когда он говорил о ее детях, так на нее подействуют. От злости она готова была вцепиться ему в физиономию!