— Никто не пел о том, что в ту ночь ты убил моего отца. Ты дал нам тогда другую музыку. Убийцы и сраженные обнаженные мужчины, и убитые женщины, и убитые дети, и окровавленные ноги, убегающие за холмы, да, напуганные, голодные, замерзшие, но теперь все это прошло, и двадцать лет восстановили Иуд в хорошем обществе в эти дни. Разве это не так, господа?

Он поднял арфу обеими руками и переломил ее через колено. Взвизгнули струны.

— В конце концов, — сказал он, — Христос умер за наши грехи.

Он швырнул две половинки арфы через весь зал, перепрыгнул обратно через стол и сел рядом с Сирбхоллом. Вся толпа мужчин сидела тихо, в глухом молчании. Мюртах опустил подбородок на грудь и закрыл глаза.

Молчание затянулось, словно никто не был в силах нарушить его, и он почувствовал, как убывает у него ярость. Он поднял голову, для чего ему потребовалось напрячь все мышцы шеи, и сказал:

— Теперь вы можете говорить. Вы имеете разрешение от, пожалуй, маленького человека.

Он взглянул на Мелсечлэйна. Он устал, и он хотел домой, и деланный горький смешок Мелсечлэйна не трогал его. В зале зашевелились. Постепенно стали раздаваться и возрастать голоса, и вот уже шум перешел в общий гул. Сирбхолл наклонился, почти коснувшись губами уха Мюртаха, и сказал:

— Ты напугал их. Возможно, они думали, что мы забыли.

— Они никогда так не думали. Они думали, что это должно быть забыто. Вот так с ними обстоит дело.

Сирбхолл пожал плечами и потянулся за своей чашей с вином.

— Я прощу их, — сказал Мюртах, — если и пока они не будут забывать.

— Почему вообще надо их прощать?

— Потому что, кажется, это самый легкий путь.

Он сделал вид, что очень заинтересован какой-то царапиной в столе, касаясь плечом Сирбхолла. Он чувствовал гнев своего брата, как волну жара от человека, охваченного лихорадкой, но Сирбхолл ничего не сказал.

Сирбхолл происходил из этих мест. В этом зале Сирбхолл должен был быть как член клана О'Каллинэн. Мюртах чувствовал, что немного сходит с ума. Это было сумасшествием сделать то, что он сделал, то — с арфой, возможно глупостью. Мелкое проявление гордости. Он сложил вместе кончики пальцев и стал рассматривать их.

Что-то очень тяжелое опустилось на противоположной стороне стола, и Мюртах поднял глаза. Огромный молодой рыжеволосый человек стоял там, неуклюже опираясь одной рукой о стол.

— Что это значит? — спросил он.

Сирбхолл напрягся рядом с Мюртахом, стиснув на столе перед собой кулак. Мюртах сказал:

— Кто ты?

— Кормак мак Догерти, Танист Найла.

— Тогда уходи. Ты не можешь задавать такие вопросы помазанному вождю.

Под взглядами множества людей Кормак импульсивно едва не взметнулся, но его никто не поддержал, и даже Сирбхолл откинулся назад, начав что-то говорить соседу справа. Кормак стоял в нелепой позе, наполовину зависнув над столом, кипя от ярости. Мюртах облокотился о стол и уперся подбородком в ладони.

— Проваливай, — сказал он кротко.

Кормак вышел. Над ним никто не смеялся, но многие мужчины улыбались. Мужчина, чье мясо благословил Мюртах, повернулся и задумчиво сказал:

— А как вы переживаете зиму, там, в холмах?

— О, у нас достаточно травы в гленах note 5 . А ветер такой, что я беспокоюсь о крыше, но, по крайней мере, мой двор не превращается в болото, как некоторые на равнинах.

— Прошлой зимой там бывали такие дни, что мы думали, что потеряли ребенка, или двоих, в грязи.

— У нас много торфа.

— И все же холодно? Я…

На середину зала выбежал герольд и трижды стукнул в пол своим посохом.

— Слушайте, вожди! Слушайте, воины! Говорит Верховный король Ирландии!

Король встал перед Верховным троном и сделал знак Креста.

— С нами Бог! У нас есть вести особого рода, которые требуют обсуждения с вами.

Разговоры сразу прекратились. Старый человек стоял, развернув плечи, словно стряхнул со своей спины груз годов. Он огляделся вокруг, взглянул на каждого из них и сказал:

— У нас есть новости сразу и с Внешних Островов, и из Дублина, что Сигтругг Силкберд note 6 , сын Гормфлэйт, и ярл Оркнейский сговорились, чтобы привести сюда датскую армию, чтобы оказать помощь Мелмордхе, взбунтовавшемуся королю Лейнстера. Мы узнали обо всем этом от человека, который был там у ярла Сигурда на Святках.

Мюртах наполовину прикрыл глаза, думая о том, что он может сказать Мелмордхе, когда они встретятся в следующий раз.

— Клан О'Каллинэн принадлежит к людям Лейнстера. Мюртах поднял голову: