— Это какой же король наложил дань на эти холмы? Он никогда не приходил и не требовал с меня налогов.

Верховный король сказал:

— Клан О'Каллинэн были людьми Мифа со времен Великого Потопа. Сейчас нет времени играть словами относительно границ. — Он бросил в сторону Мелсечлэйна острый взгляд, и глаза его при свете факела сверкнули словно драгоценные камни. — К тому, что я уже сказал, можно добавить еще больше. Сигтругг и Гормфлэйт скликали всех мужчин, которых они могли сыскать, со всех сторон островов — на этот раз они намерены прибрать всю Ирландию.

Все в зале, все вожди откинулись, заговорили, взирая на потолок и делая вид, что они умные и размышляющие. Сирбхолл выводил указательным пальцем какие-то узоры по поверхности стола, сдвинув брови. Мюртах снова подумал о Мелмордхе и вздрогнул.

— Если бы вы прислушались к человеку, у которого были нелады с большинством из вас, — сказал Сирбхолл, — вы могли бы подумать об этом давным-давно.

Его голос был таким же сильным и звучным, как у короля, а когда он поднял голову, от этого жеста, казалось, раскололся воздух.

— Раз за разом, — говорил он, — мы, ирландцы, должны были разбивать датчан. — Он кивнул королю почти грубо. — Ты сам, господин, однажды прогнал Сигтругга из Дублина. Мы никогда не закрывали Ирландии для них. Они всегда возвращались и всегда находили приветливый прием.

— Они хорошие торговцы, — сказал кто-то.

— Да, — ответил Сирбхолл, — они хорошие торговцы. Впервые они пришли с мечами и топорами, и мы справедливо прогнали их; теперь они приходят с товарами и деньгами, и мы принимаем их. Они привозят мечи и топоры в своих грузах, и мы пользуемся ими, чтобы сражаться друг с другом.

— Бунтовщики, — сказал, нахмурившись, Верховный король.

— Это определения для ирландских умов, — сказал Мюртах, — датчане менее заботятся о таких вещах.

— Сейчас пора, когда мы должны выкинуть их всех вон, — сказал Сирбхолл, — или принять их всех. И все, словно те камни, которые проглотил волк, увлекут нас в море.

Один из мужчин клана мак Махон вскочил, стукнул кулаком по столу и сказал:

— Бог свидетель, что у меня нет никаких теплых отношений ни с одним сыном Эда О'Каллинэна, но Сирбхолл прав. Здесь и сейчас мы должны обратить щит к морю.

Все мужчины начали вскакивать и опускаться, хлопать в ладоши и кричать, греметь своим оружием, так что Мюртах заткнул уши руками и закрыл глаза. Несколько человек одновременно говорили, но не сказали ничего больше того, что они соглашались с Сирбхоллом и друг с другом. Мюртах опустил свои руки, открыл глаза и увидел Верховного короля, который снова сидел на своем месте и пытливо переводил взор с одного на другого.

— Мюртах, — сказал Мелсечлэйн, — если откинуть определения, что ты скажешь обо всем этом?

Мелсечлэйн обладал самой превосходной памятью во всей Ирландии. Мюртах выждал момент, стараясь взять себя в руки. Шум немного стих. Он сказал:

— Если они придут, мы должны разбить их. Я думаю, вы напрасно тратите вашу энергию, крича здесь.

На это шум удвоился. Верховный король нагнулся на подлокотник своего кресла и сказал, улыбаясь:

— В этом мы не так уж непохожи на датчан, Мюртах.

— Нам нравится человек, который понимает, что он должен встретить врага лицом к лицу, и надевает все свои доспехи, и берет в руки свое оружие, и выходит из своих ворот, и обнаруживает, что там его встречает другой человек в доспехах и со своим оружием в руках.

Верховный король подумал об этом, взглянул снова на зал и сказал:

— Ты создаешь гораздо больше волнения, чем сам это представляешь.

Во всем этом крике и гаме между ними, в их встретившихся глазах, пролегла какая-то тропинка-тишина. Мюртах сказал:

— Если ты хочешь, чтобы я был возмутителем спокойствия, то ты будешь разочарован. Я человек не этого сорта.

Неожиданно старик рассмеялся:

— У тебя плохое чувство драмы для арфиста. Тебе обязательно быть таким банальным?

— Это долг арфиста — показывать образ вещей, господин, а не вздор, который сбивает их с толку и затемняет все. Разве не так?

— Мой оллум мак Лэйн сказал мне однажды, что арфист должен показывать людям, какими они должны быть. — Король повернулся вокруг, чтобы лучше видеть Мюртаха, и глаза его сияли.

— Совершенно верно, господин. Разве я не это сказал?

— Ты сказал, что арфист должен показывать вещи такими, какие они есть.

Мюртах засмеялся: