— Если он это разыграл, он заслуживает этой чертовой премии Академии искусств. — Кеннер зажег спичку и, прикуривая, закрывал ее ладонями, как будто стоял на резком ветру. Чтобы избавиться от запаха, который стоял у него в горле, он глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри.

— Меня вызвал шериф из округа Сан-Мартин, где нашли эту последнюю мертвую женщину. Все говорит за то, что это сделал тот же урод. — Он бросил горящую спичку на пол и мыском ботинка растер ее. — Я поймаю этого сукиного сына, — поклялся он. — Никто в моем округе ничего не сделает безнаказанно.

Данжермон саркастически улыбнулся, едва раздвигая уголки губ.

— Я ценю ваше отношение к работе. Убийца, который ходит на свободе, мешает и моей карьере.

Кеннер бросил на него резкий, тяжелый взгляд, глаза превратились в узенькие щелки на худом, гладком лице.

— К черту вашу карьеру, Данжермон. У меня жена и двое дочерей. И этот маньяк снует где-то рядом. Я вырву его чертову глотку.

Он повернулся и направился к офису. Данжермон пошел с ним рядом, ровная, плавная походка прокурора была совсем не похожа на горделивую, вразвалочку походку шерифа.

— Наши жители будут благодарны за то, что у вас психология быка, — съязвил Данжермон.

— Да, я достаточно зол, чтобы принять это за комплимент, — ответил шериф. Он заглянул в окошко офиса и сквозь жалюзи увидел профиль Лорел Чандлер, которая сидела, поджидая его. Мгновенно его виски сковала головная боль.

— Дерьмо. Только этого мне не хватало. Вероятно, она здесь, чтобы сказать мне, что это сделал Джимми Ли Болдвин.

Данжермон тоже посмотрел между планками жалюзи, мгновенно оценив женственные линии лица Лорел Чандлер и решительно выдвинутый подбородок. Она сидела на стуле рядом со столом Кеннера, скрестив ноги и опустив голову, а он разглядывал ее, пытаясь оценить стройность ее ног, затянутых в чулки. «Да, у нее и в самом деле репутация… упрямой».

Кеннер начал тяжело сопеть, затушил и выбросил сигарету в огромную кадку с апельсиновым деревом, которое стояло рядом со столом секретаря.

— О ней идет слава, что она приносит неприятности, а я не хочу иметь их больше, чем уже имею.

Шериф вошел в свой кабинет со словами:

— У меня есть заботы поважнее, чем беседовать с вами.

Он успокоился только тогда, когда она объяснила, что Делахаусы не разбираются в судебном расследовании и хотят, чтобы кто-нибудь представлял их.

Нехотя он посвятил ее в детали расследования. Из-за важности и экстраординарности случая уже была произведена аутопсия. Но он не мог сказать, когда можно будет забрать тело. Пока не было никаких убедительных доказательств. Поэтому не было произведено никаких арестов.

— Вы привезли для допроса Тони Жерара. — Сузив глаза, он пристально посмотрел на нее. Она не понимала простейших вещей. У него задергалась щека. — Об этом знают все, шериф. Это ведь маленький городок.

Он зажег сигарету и медленно совершил обычный ритуал выбросил спичку и глубоко затянулся.

— Мы привезли его. Немного поговорили с ним.

— Я думаю, что вы знаете, что у его жены были отношения с другими мужчинами.

— Вы хотите сказать, что это сделали они все вместе? И ловко спрятали концы в воду, так? Да, у вас богатое воображение на эту ерунду.

— Я ничего не утверждаю.

Она хотела ответить ему, но это было бесполезно, думала она, идя по холлу.

Как этот человек победил на выборах, было для нее загадкой. Конечно, он не смог бы завоевать симпатии своих избирателей. Более вероятно то, что они боялись не голосовать за него.

Он смотрел на нее как на головную боль и все, что она говорила ему, воспринимал как пустую болтовню истеричной женщины. Он бы не поверил ей, даже если бы она сказала ему, что земля круглая. Конечно, он просто неандерталец, вот кто он, хотя, вероятно, у него имеются сомнения на этот счет.

В голове у нее промелькнуло что-то, связанное с фамильным древом Кеннеров, и она улыбнулась, мысленно представив орангутанга с глазами-щелочками и сигаретой, висящей на плоских губах.

— Я видел людей, которых изобличили по такой улыбке, как ваша.

Данжермон вышел из ниши, где струился фонтан, казалось, материализовавшись из воздуха. У Лорел подпрыгнуло сердце, но ей удалось овладеть собой и не прятать застенчиво глаза. Она взглянула на прокурора и увидела тихую радость в его ясных зеленых глазах, раздражающую и неуместную так же, как и его улыбка.

— По крайней мере, я должна быть оштрафована за психическое бесчестие личности.

Он наклонил голову:

— Но не по законам штата Луизиана.

— Тогда я не на крючке, пока Кеннер не может читать мои мысли.