— Ведь это убийство твоей дочери, — скупо напомнила Лорел.

Глаза матери стали расширяться, руки застыли на коленях.

— Да, конечно. Ведь это так ужасно!

Лорел повернулась и взглянула на нее тяжелым взглядом обвинителя.

— Но для тебя более важным является то, как это воздействует на тебя. Ведь правда?

— Лорел! Как ты можешь говорить мне подобное?

Раньше она была уверена, что «хорошие девочки не пререкаются со своими матерями. Леди держат свое мнение при себе». Но все эти нерушимые правила ее детства не могли уже сдерживать накопившийся за все эти годы гнев. В ее памяти постоянно возникал образ мертвой Саванны, и осознание тех страшных страданий, которые ей пришлось испытать перед смертью. А сейчас Вивиан играет роль трагической актрисы. Она всегда желала быть центром внимания. И совсем неважно, что кто-то другой тоже страдает.

— То же самое было, когда убили папу, — сказала она, и ее голос дрожал от силы возникших в ней эмоций. — Дело было не в том, что все мы потеряли его. Ты все перевернула таким образом, что стала центром внимания, люди приходили сюда, чтобы узнать, как ты, чтобы затем говорить направо и налево по всему городу: «Бедная Вивиан. В каком она состоянии».

— Я была в таком состоянии! — воскликнула Вивиан, вскочив с кровати. — Я потеряла мужа!

— Конечно, у тебя не заняло много времени найти другого, не так ли? — резко спросила Лорел, и вновь боли детства нахлынули на нее, подобно приливу свежей, горячей крови.

Глаза ее матери превратились в узкие щелочки.

— Ты все еще отрицаешь мое замужество с Россом. После всех моих жертв ради тебя и твоей сестры я получаю в ответ лишь колкости и критику. Папа мертв, — сурово произнесла она. — Он ушел и никогда не вернется. Мне нужно было что-то делать.

— Но тебе не нужно было приводить другого в этот дом, в папину комнату, в наши жизни.

«В постель Саванны. Боже, если бы не было Росса Лайтона, Саванна была бы жива. Она выросла бы и реализовала бы те возможности, которые он уничтожил в ней».

— Росс был чудной добычей, — обороняясь, произнесла Вивиан, нервно теребя ворот ночной рубашки. — Из хорошей семьи. Уважаемый. Красивый. Сам распоряжался своим состоянием. Согласился принять чужих детей. Ты знаешь, что не каждый мужчина согласится на это. Я могу сказать тебе, что я была очень благодарна ему. После смерти Джефферсона я была так слаба и даже не была уверена, что когда-нибудь снова смогу что-нибудь делать.

«Росс Лайтон. Он как хищник. Как волк, пасущий ягнят. Охотно желающий взять их невинность. Вивиан даже не предполагала, как этого хотел Росс».

«Не говори маме… Тебе никто никогда не поверит…»

Она подскочила к матери и пыталась выдать ей тот страшный, хранившийся много лет секрет. Но слова застыли в горле. Что хорошего это принесет сейчас? Вернет ли это Саванну? Вернет ли это их детство? Или же это усилит боль, или еще больше измажет их в грязи прошлого?

— Я сделала то, что для всех нас было самым лучшим, — властно произнесла Вивиан. — И ни ты, ни твоя сестра никогда не признавали этого и не одобряли. Отец слишком избаловал вас. И Саванна всегда слишком ревниво относилась ко всем знакам внимания, которые я получала от Джефферсона. При Россе она ничуть не изменилась. Я клянусь, что просто не представляю, откуда эта девочка набралась такой дикости, такого ослиного упрямства. Я бы сказала, что это от Джефферсона, ведь ты знаешь, Каролина такая же. Правда, Каролина никогда не интересовалась мужчинами…

— Оставь это! — заорала Лорел, и ее голос разорвался в этой тихой, элегантной комнате. Мать в изумлении посмотрела на нее, ее рот беззвучно открывался и закрывался, как у окуня, вытащенного из воды.

— Тебя совсем не касается, с кем спит тетя Каролина. В конце концов, она счастлива. Ведь она не заблуждается, считая, что необходимо иметь отношения с мужчиной, какой бы дрянью он ни был.

— Нет, в этом отношении она не похожа на Саванну, правда ведь? — произнесла Вивиан. Она начала расхаживать вдоль кровати, еле сдерживая свой гнев. — Я даже не вспомню, сколько раз я говорила ей, что надо быть леди. Все эти часы занятий, примеры, которые я приводила, чтобы продемонстрировать, как леди должна себя вести, — ничего не принесло пользы. Она жила, как бродяга, одевалась, как неряха, и ложилась в кровать к первому, кто манил ее пальцем. Боже, этот позор уже слишком велик, чтобы его можно было вынести! —резко сказал она. — А сейчас из-за всего этого ее убили. — Она покачала головой, обхватив себя руками, как будто пытаясь удержать, а в глазах заблестела новая порция слез. — Я не представляю, как теперь я смогу выйти из дома и смотреть людям в глаза.

— Тебя больше всего это беспокоит? — потребовала ответа ошеломленная Лорел. — Ты думаешь, Саванна повредила твоей репутации, став жертвой психопата?

Вивиан повернулась к ней, ее глаза сверкали.

— Я этого не говорила!

— Нет, именно это! Именно это ты произнесла. Но ведь она была твоей дочерью!

— Да, она была моей дочерью, — огрызнулась Вивиан, — но я никогда не понимала, как случилось, что Господь подарил мне дитя — такое прекрасное снаружи и такое гнилое внутри. Я никогда не пойму…

— Потому что мы не посвящали тебя! — прокричала Лорел, схватившись руками за голову. Внутри ее началась борьба. Она снова попыталась удержать в себе вылезающую правду, навсегда похоронить ее, но она, подобно журчащему ручейку, прорывалась на свободу и текла по собственному руслу. «Саванна мертва, пусть косвенно, из-за того, что с ней сделал Росс Лайтон. И потому, что я молчала».

Вина была подобна разрывной пуле. Изменить прошлое она не могла, но кому-то придется платить. Вивиан не может продолжать свою жизнь среди акварельных фантазий, Росс должен расплатиться за содеянное.