— Эй, Саванна! — окрикнул ее Ронни Пелтиер. Он стоял, облокотившись на стойку.

— Ну и острая же ты на язык, девочка!

— Да, говорят, что это так, дорогой,-ответила она с вызовом.

Он усмехнулся и изменил позу.

— Да? Тогда, может, подойдешь сюда, jolie fille [18] , н покажешь мне?

Саванна расхохоталась, откинув назад голову, однако успела окинуть его оценивающим взглядом. У Ронни все было на месте, и он был очень симпатичным. Пусть Конрой Купер катится к черту. Похоже, она нашла себе веселого кейджунского парня, с которым можно будет хорошо повеселиться.

Леон Камю развернулся на своем винтовом стуле и , погладил ее по спине, когда она проходила мимо.

— Эй, Саванна! Когда же ты выйдешь за меня замуж? Я же жить без тебя не могу!

Она через плечо бросила на него лукавый взгляд, внутренне содрогаясь от его ужасного шрама через все лицо, начинавшегося и кончавшегося какими-то странными утолщениями зажившей кожи.

— Если ты не можешь жить без меня, как же тогда объяснить, что ты до сих пор не умер?

— Я умираю. — Он руками схватился за сердце, как будто, она выстрелила в него, широкая улыбка разлилась по его бородатому лицу.-Ты — бессердечная!

Лорел наблюдала за происходящим с ощущением дурноты. Ей тяжело было видеть сестру такой — обольстительной и развратной. Саванне было что предложить миру, кроме своей сексуальности. Или уже не было?

Когда-то она подавала большие надежды, была полна желания чего-то добиться в жизни, ее глаза загорались от возможностей, которые сулило ей будущее. Когда-то, давным-давно…

— Хочешь зубочистку, tite chatte?

Она сразу узнала этот голос. Мгновенно он вызвал в ней мысли о виски, дыме и черных атласных простынях. Тело Лорел, будто запрограммированное, быстро и точно отреагировало на эти тихо произнесенные и ничего не значащие слова. Этим голосом он мог говорить что угодно она догадывалась, что ее реакция была бы одна и та же— мгновенное учащение пульса, прилив тепла и комок в горле. Она почувствовала его дыхание у себя на щеке и отпрянула в сторону, проклиная себя за это.

— Чего бы мне вдруг потребовалась зубочистка? — с негодованием в голосе спросила она, уверенная, что он хочет как-то подшутить над ней.

Джек усмехнулся, увидя возмущение в ее темно-синих глазах. Она уже не выглядела такой грустной, какой он ее видел несколько минут назад. И в этот момент она напоминала ему заблудившегося ребенка, что произвело на него впечатление, как будто кто-то сильно стукнул его по голове. А ведь она ему совсем не нравилась, думал он про себя. Мисс Лорел Чандлер была не в его вкусе. Слишком серьезная, если не сказать больше. Слишком озабоченная. Ему нравились девочки, которым хотелось повеселиться, хорошо посмеяться, поупражняться потом на матрасе для здоровья-без осложнений и обязательств. Лорел Чандлер — женщина другой породы, и свидетельством этого был Джимми Ли Болдвин, от которого она оставила мокрое место.

— Как же, чтобы выковыривать из зубов ошметки Джимми Ли, сладкая,-ответил он.-Вы его здорово отделали, просто разжевали и выплюнули. Теперь я буду знать, что опасно наступать вам на больную мозоль.

Она выглядела восхитительно и сердито смотрела на него сквозь очки, которые придавали ей деловой вид.

— Вы уже наступили мне на больную мозоль, мистер Бодро.

— Тогда почему бы мне не предложить вам что-нибудь выпить, ангел, чтобы мы помирились? — произнес он, улыбаясь, и ближе, чем это было нужно, придвинулся к ней. Она еще больше насупилась и добавила с холодной вежливостью:

— Благодарю вас, я бы предпочла, чтобы вы оставили меня в покое. Лорел старалась не смотреть в его темные глаза, которые раз уже смогли заглянуть ей в душу вопреки ее желанию. Она остановила взгляд на глубокой ямочке у него на щеке, стараясь не обращать внимания на те чувства, которые она вызвала у нее.

—Тогда вам надо было пойти в другое место, сладкая.

Он небрежно обнял ее за плечи и повел в направлении бара, совершенно не заботясь о том, хотела она этого или нет. Она напряглась, пытаясь сопротивляться его силе, пытаясь заглушить желание прижаться к нему и уютно устроиться у его плеча.

Она искоса взглянула на него, боясь, что ей будет трудно не поддаться еще одному подобному порыву.

На голове у него была старенькая черная бейсбольная кепка, спереди которой блестящими голубыми нитками была вышита надпись «100 Куасс». В мочке его уха виднелся кроваво-красный рубин. Яркая цветная рубашка была расстегнута и открывала широкий клин загорелой груди, слегка припорошенной черными волосами, и живот, который казался твердым, как камень. Шелковистые волосы на животе завивались вопросительным знаком вокруг его пупка и исчезали в выгоревших джинсах, низко сидевших на его бедрах, как бы приглашая любопытные женские глаза поинтересоваться той территорией, которая находилась ниже.

Что-то теплое и запретное зашевелилось у нее в животе, и она отвела глаза в сторону, поправив свои очки, чтобы скрыть румянец, который мгновенно появился у нее на щеках.

—Он не был в ее вкусе, напомнила она себе. Он не принадлежал к тем мужчинам, которым она обычно позволяла прикасаться к себе. Она бы вообще никогда с ним не познакомилась, если бы не обстоятельства. Он был похож на потрепанного полудикого кота, одиноко любившего драться с другими котами и очаровывать представительниц кошачьего племени. Она позволила ему подвести себя к бару только потому, что не хотела видеть, как Саванна соблазняет мужчин, собравшихся у бильярдного стола.