— Господи Иисусе! Саванна! — Слова вырывались из его горла хриплым шепотом. Машинально он бросил взгляд на дверь.

— Не волнуйся, дорогой, — промурлыкала Саванна, то опуская, то поднимая свою юбку на бедрах. — Здесь никого нет, только мы, прелюбодеи.

Он протянул через стол руку, намереваясь одернуть ее юбку, но она чуть отодвинулась от него и, медленно обойдя вокруг стола, остановилась спиной к двери.

— Нравится тебе то, что ты видишь, мистер Купер? — шепнула она медовым голосом, а в ее бледно-голубых глазах промелькнула циничная дерзость. — В меню этого нет, но я дам тебе отведать немного, если ты хорошенько попросишь.

Выдохнув воздух, Купер откинулся на стул и смотрел, как она опустила колено на стул около него. Первый испуг прошел, и его обычная сдержанность вернулась к нему. Шокировать было в духе Саванны. Если бы он отреагировал более бурно, это только подзадорило бы ее. В этом она походила на капризного ребенка, желающего привлечь к себе внимание. Поэтому он спокойно уселся, убедившись, что увидит любого, кто может войти, прежде, чем они будут «пойманы на месте преступления».

— Может быть, позже, — медленно произнес он. Она недовольно надула губы и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.

— Мне не хочется ждать так долго. — Придется. Это пойдет тебе на пользу.

Он снова протянул руку, медленно, осторожно, и провел пальцами по гладкой коже ее ноги, намереваясь все-таки отнять зажатый у нее в руках подол юбки и опустить его. Но она схватила его руку и направила ее к себе между ног.

— Дотронься до меня, Куп, — шепнула она, наклоняй ясь к нему и прижимаясь щекой к макушке его головы. Правой рукой она обняла его за шею и прижала его лицо к своей груди, а ее бедра начали ритмично двигаться вдоль его руки.-Пожалуйста, Куп…

Она вся горела, и ее тело было готово к сексу. Она продолжала свои движения. У Купера не было сомнений, что она оседлала бы его прямо здесь, если бы он это позволил, совершенно не задумываясь о том, что кто-то может войти. Мысль эта показалась ему одновременно и фантастической, и притягательной. Он поморщился, чувствуя прилив желания и пульсацию плоти.

Купер понимал, что единственное его отличие от остальных мужчин, на которых Саванна устремляла свои чары,-это то, что до сих пор ему удавалось сохранять здравый смысл и не поддаваться ее непреодолимой сексуальности.

— Пожалуйста, Куп,-выдохнула Саванна. Кончиком языка она провела по его уху, часто дыша, чувствуя, как желание бьется у нее в низу живота.

Желание волнами накатывало на нее, обжигая кожу, как горячий ветер в пустыне. Она хотела бы сорвать с себя блузку и почувствовать его губы, влажные и жадные на своей груди. Она хотела бы пронзить себя им и всецело отдаться желанию и удовлетворению. Она хотела бы… хотела бы… хотела бы…

Он отнял руку и встал, освобождаясь от нее и превращая свое желание в тупую боль и разочарование.

— Какая же ты скотина, — выругалась она, одергивая юбку и поправляя блузку. Прядь волос упала ей на лицо и прилипла к ее вспотевшей щеке. Она отбросила волосы назад.

Купер снял очки и стал тщательно протирать запотевшие от ее дыхания стекла чистым белым носовым платком. Он посмотрел на нее из-под бровей, его глаза были синие, как сапфиры, а взгляд тверд, как алмаз.

— Я скотина потому, что не хочу заниматься с тобой сексом в общественном месте?

Саванна в ответ фыркнула, отгоняя слезы и злясь на себя за то, что он мог заставить ее смутиться.

— Ты даже не посмотрел на меня ни разу в этой чертовой комнате. Ты даже не сказал мне обычное «Добрый день, мисс Чандлер».

— Я был поглощен своей работой.

Он вернул очки на прежнее место, сложил платок и положил его в задний карман брюк цвета хаки. Покончив с этим, он нежно взглянул на нее, улыбнувшись лишь уголками рта, что делало его в его пятьдесят восемь лет удивительно молодым и обаятельным.

— Я прошу меня извинить, моя работа так увлекла меня, что я не заметил, как ты появилась, Саванна.

Он протянул руку и дотронулся до ее щеки с безграничной нежностью.

— Прощаешь меня?

Черт бы его побрал, подумала она. Его низкий голос обволакивал ее, как шелк. Она могла бы сидеть у его ног и слушать, как он говорит, сто лет и испытывать при этом только радость и счастье оттого, что она рядом с ним. Она фыркнула снова и посмотрела на него уголком глаза.

— А что ты делаешь? Пишешь рассказ? Куп взял блокнот, когда она протянула к нему руку, и, закрыв его, попытался улыбнуться.