Куп откинулся назад, немного поморщившись оттого, что все тело затекло. Он провел рукой по светлым волосам, как человек, который только что проснулся после долгого, глубокого сна, и через плечо посмотрел на Саванну. Как всегда, он был снова поражен ее вызывающей сексуальностью и нежной, смуглой, естественной красотой, которую она подчеркивала косметикой. Она была такой соблазнительной, такой порывистой, и ей всегда удавалось всецело завладеть им.

Он хотел повернуться и записать эти мысли в свой блокнот, но не стал этого делать. Настроение Саванны было столь же изменчивым, как погода: напряженно-спокойное, но предвещавшее сильный шторм. Вместо этого он положил ручку, встал и потянулся.

— Я не собирался игнорировать тебя, любовь моя, — пробормотал он низким, ровным голосом. — Но я должен закончить свои записи. Я выступаю на радио в Мулене на следующей неделе.

Глаза Саванны загорелись, как у ребенка.

— Ты возьмешь меня с собой? — Это было более утверждение, чем вопрос. Куп сомневался, что она расслышала его ответ: «Посмотрим». Она уже была далеко впереди, строя планы, как они могут встретиться в одном из коттеджей «Мейсон-де-Вилль», трещала об обеде в ее любимом ресторане, о покупках, которые она сделает, и в какие клубы они смогут пойти.

Конечно, он не возьмет ее. Пока еще он любил ее и знал, что любовь нужно держать в определенных границах! Если он позволит им исчезнуть, любовь станет безумием и своим страстным пламенем уничтожит и саму себя, и их. Как хорошее вино, ее следовало потихоньку потягивать и смаковать. Саванна же пила ее жадными, торопливыми глотками, спеша, расплескивая, бездумно радуясь.

Он провел рукой по ее голове, по длинной шелковистой шее и с наслаждением улыбался, глядя, как она выгибается, словно кошка, которую гладят.

— Давай избавим тебя от этой одежды, — тихо прошептал он, отходя от нее и потянув рукав блузки, что была на ней.

— Нет. — Саванна отдернула руку, застенчиво улыбаясь, чтобы скрыть стыд. Слова Лорел все еще звучали у нее в ушах. Куп мог подумать то же самое, если бы увидел синяки на ее запястьях. Она не хотела услышать это от него, не сегодня. Сегодня ей хотелось верить, что у них нормальная жизнь. Она посмотрела на него. — Я надела это для тебя.

Он стоял молча и наблюдал, как она сняла топик, оставшись только в белой блузке, которая едва прикрывала ее. И это было более соблазнительное зрелище, чем если бы она была полностью раздета. Она знала это, потому что рассматривала себя, стоя перед зеркалом в своей комнате. Это манило. Одета, но без скромности. Ткань становилась сомнительным препятствием, которое приглашало убрать его и добраться до сокровищ ее тела. Куп движением плеч скинул с себя рубашку и бросил ее на спинку стула. В свое время он был Адонисом — крупным, мускулистым, атлетичным. С годами мускулы ослабли, талия пополнела, но он все еще был очень красивым мужчиной.

Не в состоянии противиться ему, Саванна протянула руку и дотронулась до него, проведя руками по груди, ощущая радость от прикосновения к золотистой поросли волос на ней. Она провела кончиками пальцев по бокам к поясу брюк, расстегнула пуговицу, наклонилась и потерла кончиком языка твердую пуговку его соска.

Она следила, как он раздевается, целуя его живот, бедра, складки пах а и опускаясь перед ним на колени. Она взяла его член и ласкала его губами, пока он не обрел твердость, нежно целуя и страстно проводя языком по всему его стеблю. Охватывала его горячими, влажными губами, повторяя ритм любовной схватки, напоминая ему, как будет прекрасно, когда они сольются в единое целое.

Время не имело для нее значения. Она могла стоять перед ним на коленях и минуту, и целый час. Они могли целую неделю провести в постели. Она хотела, чтобы это никогда не кончалось. Медлительной, нежной любовью Купер заставлял ее верить, что их любовь будет длиться вечно, что им принадлежит все время, а не несколько краденых часов.

И время не значило ничего, когда потом они лежали вместе, с кожей, липкой от пота, а воздух был насыщен ароматом тел и духов и легким запахом мха, которым, был набит матрас. Они лежали, касаясь друг друга, несмотря на жару, сплетая руки, с медленно бьющимися сердцами, затаив дыхание, будто боясь разрушить покой, который обнимал их.

Это счастье — быть тут, с ним, думала Саванна. Она любила его так сильно, что это пугало ее. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком хорошо для нее. С ним все совеем иначе, чем с другими. С другими она была необузданной, порочной. С Купером это не было развратным и беспутным. С ним она чувствовала то, что искала, к чему стремилась всю свою жизнь и не находила. Она немного дрожала при этой мысли: слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты женишься на мне, Куп? — Слова выплеснулись из сердца, которое билось так сильно, что, казалось, выскочит из груди, и мгновенно она пожалела о них, захотела взять их обратно, потому что знала, абсолютно точно знала, что он ответит.

Несколько мгновений в воздухе звенела тишина, потом послышалось электрическое жужжание цикад, а затем повисло напряжение невысказанного ответа. В глазах Саванны стояли слезы, горечь которых доходила до сердца, заставляя ее чувствовать то, что говорили о ней все — она была проституткой, шлюхой, не заслуживающей любви хорошего человека.

— … Почему ты убиваешь себя таким образом?

— Потому, что это то, что делают проститутки, беби… Куп вздохнул и сел, прижавшись к изголовью кровати, тогда как Саванна встала с постели.