— Мне надо идти. Я должна рассказать Ти-Грейс и Овиду, что происходит, и убедиться, что Болдвин предупрежден. Я не слишком-то верю, что Кеннер сделает свое дела

Задорно-веселые огоньки зажглись в глазах прокурора, он широко улыбнулся, затем повернулся вместе с ней и пошел к двери, слегка сдерживая размашистую походку, стараясь держаться рядом.

— Я так полагаю, что любви с первого взгляда между вами и Дувайном не получилось?

— Он — расист, — брезгливо ответила Лорел. — Ион хорошо знает свое дело.

— Потому что знает, чью задницу нужно пинать.

— Да, о задницах он мне говорил.

Они вышли на широкую лестницу главного входа. Переменчивый ветерок скользил между колоннами, нежно перебирая черные, с блестящим отливом волосы Данжермона, играя его галстуком густого винно-красного цвета. У него прекрасная фигура, отметила Лорел, он атлетически сложен, элегантен и великолепно чувствует себя в прекрасно сшитом костюме. С таким острым, цепким умом он далеко пойдет. Она в самом деле не могла винить свою мать, которая видела в нем своего будущего зятя. Вивиан была воспитана в убеждении, что браки существуют для укрепления связей семей и социального. продвижения. Стефан Данжермон соответствовал ее требованиям неизмеримо больше, чем, скажем, Джек Бодро.

— Есть небольшие нюансы, которые нужно знать, общаясь с Кеннером, — заметил он.

Лорел нахмурилась:

— Да, но я не думаю, что сумею измениться в ближайшее время.

Данжермон рассмеялся. Ему очень нравилась ее бесхитростная манера общения. Люди никогда не ожидают от нее прямоты и откровенности, думал он, так как она слишком хорошенькая. И она уже не раз использовала это ошибочное мнение себе на пользу.

— Упаси Бог! — Он взял ее за подбородок, проведя большим пальцем по щеке. Какое-то странное чувство пронзило ее. Сексуальность, чувственность прямо-таки витали в воздухе, окружали его, будто он неожиданно включил поле притяжения. Он посмотрел на нее сверху вниз, его зеленые глаза сияли. — Вы нежны, прелестны, изысканны — вот вы какая, Лорел. Яркая, прямая, цельная.

— Кеннер считает, что я доставляю много хлопот. — Она отступила от него и повернулась, чтобы осмотреть улицу, ей не хотелось, чтобы он заметил, что его прикосновение взволновало ее, заставило почувствовать неловкость.

— Я поговорю с ним.

— Нет. — Она быстро искоса взглянула на него. — Я сама буду вести свои сражения, благодарю.

Понимающая улыбка опять тронула его губы. Он опустил руки в карманы брюк.

— Да, Лорел, вы сами. — Он задумчиво посмотрел на нее. Ветер утих.-То сражение — вы его выиграли?

Лорел собрала все силы, чтобы подавить те чувства, которые всколыхнул его вопрос. Да, ей следовало выиграть, ради детей, во имя закона. Но ей не хватило сил, и в конце концов зло победило.

— Они были виновны, — сказала она, не глядя на Стефана, и устремилась к ступенькам.

Лорел поехала в гараж Мейетта, заранее содрогаясь при мысли, что ей придется покинуть машину, где благодаря кондиционеру можно было выносить жару. Она сняла пиджак, но день-был слишком жарким, чтобы это почувствовалось. В такой день хорошо сидеть в прохладной комнате с хорошей книгой, слушая тихую музыку. Уже больше часа это сияющее видение стояло перед глазами.

Саванна приехала домой с полупустым баком и густым слоем грязи, которая неизвестно откуда взялась. Лорел решила, что заправится по дороге во «Френчи Ландинг» и сама вымоет машину, после того как спадет полуденная жара. И то, что ей придется сделать что-то самой, своими руками, было очень приятно. Только она и ее машина в тени шоссе, ведерко и губка, и музыка Моцарта, тихонько звучащая где-то в воздухе…

Она подъехала к. станции, вышла из машины и улыбнулась механику, который высунул голову из-под бежевого «форда».

— Привет, мисс Чандлер!

— Привет, Ниппер!

— Сейчас я займусь вами.

Он ослепительно улыбнулся, крепкие белые зубы сверкнули, осветив продолговатое лицо, покрытое пылью, по которому струился пот. Ему было двадцать пять лет, и вдобавок его украшала великолепная копна рыжих волос. Лорел подумала, что, вероятно, он был местным сердцеедом, когда был чисто одет, но она всегда видела его торчащим под машиной и похожим на молодого чумазого поросенка.

Обслуживающая станция Мейетта была такой, какими бывают станции в маленьких городках в глуши. Городские люди увидели бы перед забавными входными. дверями древний холодильник для охлаждения кока-колы — нечто вроде огромного ящика, попытались бы выманить какое-нибудь интересное старье у деревенщины. Но они, пожалуй, рискнули бы своим мочевым пузырем или обрекли себя на муки голода, нежели попросили бы ключи от комнаты отдыха и отважились бы отведать домашних сосисок, которые миссис Мейетта продавала за прилавком. Эти мысли приносили Лорел ощущение покоя и безопасности. Хотя это местечко и стали посещать туристы, оно все еще сохраняло нетронутость и своеобразие…

Взгляд Лорел остановился на Джимми Ли Болдви-не, который стоял на галерее гаража с бутылкой оранжада в руках. Приятные впечатления от окружающего мгновенно исчезли. Она не могла смотреть на него и не вспоминать, что говорила о нем Саванна. Насколько она знала, он был грязным, липким человеком. Самое его существование было злом для порядочных людей. Его призывы к вечному спасению и в то же время удовлетворение своей похоти на стороне — все это вызывало в ней гнев и протест, которые она едва сдерживала. Увидев ее, он пошел ей навстречу, на ходу приглаживая зачесанные назад золотистые волосы и одновременно надевая на лицо слишком белозубую улыбку. Его белая рубашка взмокла от пота, он засучил рукава. Унылый черный галстук болтался на шее, узел у ворота был немного ослаблен, одна пуговица расстегнута. Складки на брюках замялись, и выглядел он как помятый, пользующийся сомнительной репутацией торговец.