Самолет миновал горы, которых Эрл во время поездки по джунглям даже не заметил, и приземлился на типично американской взлетной полосе. Куда ни глянь, повсюду была Америка. Его встретили два офицера (судя по всему, из военно-морской разведки), отвезли на типичную американскую военную базу и прилично накормили в офицерском клубе, где им прислуживал морской пехотинец. Все называли Эрла «мистер Джонс».

Один из офицеров по имени Дэн очень интересовался Роджером Ивенсом. Как дела у Роджера? Здоров ли он? Мистер Джонс знает Роджера по Гарварду? Ах да, мистер Джонс не имеет права отвечать на такие вопросы. Просто после войны Роджер был звездой университета: служба в армии, медали, потрясающая игра в теннис и таинственные связи... Дэн надеется, что мистер Джонс передаст Роджеру привет от него. Дэн давно собирается слетать в Гавану и выпить с Роджером, но мешают служебные дела — «холодная война», сами понимаете...

После ланча Эрла охватила приятная истома; его погрузили в автомобиль и повезли по полям и холмам туда, где он почувствовал себя как дома. Надпись на машине была простой: «Команда полковника Мерла Эдсона, Военно-морская пехота США». Эрл знал, кто такой полковник Эдсон, хотя они никогда не встречались: «Рыжий Майк» служил в Никарагуа, был таким же морпехом, как и сам Эрл, а во время войны командовал «Рейнджерами Эдсона». Где-то на Гавайях была установлена мемориальная доска, на которой его имя было выбито рядом с именами многих друзей Эрла.

Но на стрельбище его ждали всего лишь какой-то ганни и пара младших капралов. Одиночная мишень, находившаяся в трехстах ярдах отсюда, напоминала почтовую марку на бильярдном столе.

— Мистер Джонс, сержант позаботится о вас. Мы вернемся через два часа.

— Спасибо, лейтенант Беннинг, — ответил Эрл.

— Просто Дэн, мистер Джонс.

— Ладно, Дэн. Вы мне очень помогли.

— Мы старались.

Затем офицер таинственно улыбнулся, залез в казенный «форд» и уехал.

Эрл повернулся лицом к ганни.

— Ну, Эрл, не буду спрашивать, почему этот малыш называет тебя мистером Джонсом.

— Привет, Рэй. Я так и думал, что это ты. Черт побери, рад тебя видеть.

— Взаимно, Эрл.

— В последний раз мы встречались в госпитале на Сайпане [51] , верно?

— Ты прав. Я слышал о твоих подвигах на Иво, лежа на больничной койке.

— Рэй, твое счастье, что ты не попал на Иво. Могу сказать одно: белому человеку там не место... Ну, что вы тут припасли для меня?

— Нам велели приготовить хорошую винтовку для человека из Вашингтона.

— Черт побери, я из Арканзаса. И не был в Вашингтоне ни разу в жизни.

— Эрл, я привык подчиняться приказам. А на этом стояла пометка «очень важно». Мне велели подобрать снайперскую винтовку и исключить ее из арсенала, как будто такого оружия никогда не существовало. Для морской пехоты, которая вынуждена дрожать над каждым пенни, это большая потеря.

— Прошу прощения за хлопоты, Рэй. У этих парней свои методы. Не могу сказать, что они мне нравятся, но идти на попятный уже поздно.

— Ладно, Эрл. Одно утешение: она попадет в хорошие руки.

— Рэй, если останусь жив, то верну ее.

— Верю, Эрл.

К этому времени они добрались до навеса, под которым сотни морпехов каждый день стреляли из винтовок «М-1». Конечно, сегодня все стрельбы были отменены.

Эрл увидел винтовку, лежавшую на одном из столов, как чудотворная икона во время торжественной службы.

— Эрл, это «винчестер». Модель-70.

— Да. Одна такая есть у меня дома, — ответил Суэггер. — Только у моей дуло потоньше.

— Винтовки с толстым дулом закупили в тридцатых годах специально для снайперской команды морской пехоты. И они хорошо ей послужили. В тридцать восьмом майор Шульц с помощью такой винтовки завоевал знаменитый Уимблдонский кубок. Наши оружейники довели «винчестеры» до ума и поставили на них оптический прицел «Юнертл 8Х». Каким-то образом у нас уцелело шесть штук. У этой самый кучный бой.

Эрл смотрел на вороненую сталь, светлое полированное дерево и понимал, что за этим оружием ухаживали с любовью. Из такой винтовки нужно было попадать в «яблочко» с тысячи ярдов.

— Ну, посмотрим, не забыла ли она, что такое «яблочко», — сказал Рэй.

— Черт побери, посмотрим, не забыл ли это я сам, — откликнулся Эрл.

Суэггер лег в позицию, и два ланс-капрала, видимо оружейники, наклонились и бережно подали ему винтовку. Ремень пришлось слегка отпустить, а потом затянуть потуже. Эрла учили, что ремень мешает стрельбе и вся сложность состоит в том, чтобы правильно затянуть его. Во время боя он никогда не стрелял из винтовки с ремнем, но тогда цели были намного ближе.