Потом пришлось отладить прицел, чтобы пространство за перекрестьем также оставалось хорошо видным. На это понадобилось время. Эрла ожидала неприятная новость: его зрение ухудшилось. Раньше ему не приходилось щуриться.

— Эрл, ты охотишься? — спросил Рэй, когда Суэггер распечатал бурую коробку с патронами из франкфуртского арсенала и начал заряжать винтовку.

— Да. Это мое любимое занятие. Весной взял сынишку за его первым оленем, но парень пожалел белохвостого.

— Не сомневаюсь, он будет таким же классным снайпером, как его отец.

— Надеюсь, ему никогда не придется стрелять в человека, — ответил Эрл.

Он передернул затвор (щелкнувший, как дверь сейфа), поерзал на месте, растянул занывшие мышцы и увидел в перекрестье черное яблочко мишени, находившейся в трехстах ярдах.

— Можешь не торопиться, Эрл.

Эрл сосредоточивался, пока не перестал чувствовать все остальное, кроме себя и винтовки. Потом его "я" исчезло и осталась только винтовка. Он навел винтовку на мишень и стал дожидаться, когда две черные линии сойдутся в самом центре темного пятна. Нужно было задержать дыхание таким образом, чтобы нажать на спусковой крючок в момент этого совпадения.

Винтовка выпалила, дернулась, дуло подпрыгнуло на пару дюймов, а потом опустилось на место. Он видел, как мишень исчезла; потом какие-то незнакомые люди просунули в отверстие спицу, а когда мишень снова появилась в поле зрения, Эрл увидел белую пробоину в левой нижней части мишени.

— Хороший выстрел, сэр. Пожалуйста, еще раз, — попросил один из младших капралов, сидевший на корточках и смотревший в бинокль.

Эрл сделал еще четыре выстрела; все пули угодили в левый нижний сегмент. Когда винтовку забрали, чтобы второй капрал отрегулировал прицел, Суэггер позволил себе немного расслабиться.

Получив винтовку обратно, Эрл сделал еще пять выстрелов. Пробоины сместились вправо, но по-прежнему находились ниже центра. Младший капрал снова взял винтовку, и после новой регулировки все пули попали в трехдюймовый центр мишени.

— Для расстояния в триста ярдов неплохо. Ты по-прежнему отличный снайпер, Эрл.

— Оказывается, что-то помню.

Стрельбы продолжались еще около часа. Молодые люди заставляли Эрла менять положение; мышцы, давно отвыкшие от такой нагрузки, слушались неохотно. Суэггер стрелял сидя, с колена и навскидку — последнее с более близкого расстояния.

— Хорошо чувствуете спусковой крючок, сэр? — спросил один из молодых людей.

— Туговат немного, — ответил Эрл. — Можно будет слегка ослабить?

— Да, сэр.

У него забрали винтовку, отсоединили от ложа и начали подкручивать крошечные двойные винтики. После этого жать на крючок стало немного легче. Эрл потребовал ослабить еще, и это было сделано. Измерения показали, что оптимальное для него давление на спусковой крючок составляет два фунта; после этого крошечные винтики замазали шеллаком, чтобы они не открутились из-за отдачи.

— Мы таки сделали из тебя снайпера, Эрл.

— Тогда уж заодно выкрасьте мне физиономию зеленой краской. Может, сойду за куст.

— Эрл с зеленой рожей... Это будет зрелище не для слабонервных.

В четыре часа «форд» вернулся. Офицеры были в накрахмаленной и отутюженной летней форме и сильно отличались от потных морпехов, которые провели на солнцепеке несколько часов.

Подходить они не стали. Просто припарковались и подождали.

Эрл следил за капралами, быстро и умело чистившими, смазывавшими и проверявшими винтовку. Дождавшись кивка, он положил винтовку и две бурые коробки с франкфуртскими патронами в специально захваченный футляр для охотничьего ружья, пожал хозяевам руки и пошел к своим провожатым.

— Эрл, надеюсь, ты знал, что делал, когда связался с этими типами, — сказал на прощание Рэй.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Суэггер.

Эрл принял душ, надел чистую рубашку, облачился в костюм и в сопровождении двух спутников пошел в клуб. Скучающие местные офицеры и их скучающие жены смотрели на него, как на особу королевской крови, хранящую инкогнито. Кое-где он замечал офицеров морской пехоты-некоторые лица казались ему смутно знакомыми. Отчаянно хотелось подойти к ним и сказать: «Эй, я — Эрл Суэггер военно-морская пехота США. Ничего, если я присоединюсь к вам?» Он знал, что ему ответили бы: «Садись с нами, старина. Расскажи, как ты воевал на Тихом океане, а мы расскажем, как воевали сами». Но, увы, это было невозможно. Он съел хороший бифштекс и салат, но от крепких напитков отказался. Его спутники, выпившие по паре коктейлей, изрядно осоловели и, как последние болваны, начали болтать про «это» (что означало представляемое Суэггером ЦРУ). Обоих одолевало любопытство.

— Как там? — спрашивали они. — Очень высокая степень секретности? Трудно к вам поступить?

Он не знал ответов на эти вопросы. А если бы и знал, не ответил бы. Эти щеголеватые, хорошо образованные малые никогда не попадали в строй, пристраиваясь в тыловой разведке, связи или при штабе. Нет, неправда. Было несколько парней, которые...

Тут подошел моряк с фуражкой в руках и что-то прошептал на ухо лейтенанту Дэну, после чего тот сразу нахмурился.

— Известие от Роджера, — сказал он. — Не суждено вам переночевать на базе. Вас хотят видеть в городе.