– Не пойду!

– Отчего ты не хочешь мне поверить, черт побери? – воскликнул Рейф. – Отчего не можешь довериться моим словам хотя бы на одну проклятую минуту?

Неподдельная боль в его голосе потрясла Фелисити.

– Рейф…

– Забудь об этом! – воскликнул он и, развернувшись, выскочил из гостиной.

– Рейф! Рейф! – закричала вслед Мэй, но услышала лишь, как грохнула кухонная дверь.

Девочка повернулась к старшей сестре и яростно сжала крохотные кулачки.

– Ты все испортила! Ты! Он никогда не захочет теперь остаться с нами!

Со сдавленным рыданием Мэй выбежала из комнаты, со всей силой хлопнув за собой дверью.

Фелисити буквально упала обратно на стул и закрыла лицо руками.

– Нет, Боже мой, нет! – выкрикнула она и зарыдала. – Нет, Господи, нет! Рейф, не уходи… Пожалуйста, не уходи…

Что она натворила! Она зашла слишком далеко, оттолкнула его от себя, и теперь он бросит ее, а без него ей не жить. Лицо Фелисити стало мокрым от слез. Надо было самой сжечь это проклятое место. Ничего, кроме горя и тревог, оно ей не принесло. Фортон-Холл она сохранила, но ценой потери Рейфела.

– Милорд, – обратился к графу с порога библиотеки Фицрой. – Мистер Рейфел Бэнкрофт просит у вас аудиенции.

– Какая приятная неожиданность! – удивленно поднял глаза от книги Джеймс Барлоу. Его сообщники явно или преуспели, или провалили все дело. – Я приму его. Фицрой, проводи его сюда.

– Слушаюсь, милорд.

Даже увидев входящего в библиотеку Бэнкрофта, граф оставался в неведении, чем же закончилось его последнее рискованное начинание.

– Судя по вашему… запачканному виду, – сухо проговорил он, – я позволю себе предположить, что разговор вряд ли будет приятным.

Бэнкрофт молча направился к нему, никак не отреагировав на эти слова. Остановился он, оказавшись лицом к лицу с Дирхерстом.

Граф как стоял, так и остался стоять. Тип таких людей, I как Бэнкрофт, ему был хорошо знаком. Себя он искренне считал джентльменом и, если не доходило до крайностей, всегда избегал наносить удар первым. Поэтому Джеймс терпеливо ждал, какие угрозы и обвинения готов обрушить на его голову нежданный гость.

– Я перехватил сегодня вечером твоего посланца, – спокойно начал Бэнкрофт. – Хочу дать маленький совет.

– Как любезно с вашей стороны. И что это за совет, дозвольте полюбопытствовать?

Черт бы побрал этого Гиллингема! Если он проболтался, большие неприятности не заставят себя ждать.

– Оставить нас в покое. Если ты еще хоть раз попробуешь сделать гадость Фелисити, Мэй или причинить вред любой части Фортон-Холла, я тебя убью. Ясно?

Отлично! У него не было никаких доказательств. Одни предположения да догадки.

– Мой дорогой Бэнкрофт, я всегда испытывал и испытываю самые теплые чувства к обеим мисс Харрингтон, о чем вы, как я полагаю, вполне осведомлены. Заверяю вас, с их стороны гораздо мудрее было бы опасаться не меня, а вас.

Бэнкрофт кивнул, но холодное выражение его лица ничуть не изменилось.

– Говори что хочешь. Просто держись подальше от меня и близких мне людей. Понятно?

– Ну что же тут непонятного… Во всем этом нет никакой необходимости. Впрочем, если вам от этого полегчает – понятно.

– Мне полегчало бы еще больше, вышиби я тебе прямо сейчас мозги за одно только то, что ты попытался сотворить! Признаю, ты оказался намного умнее, чем мне показалось поначалу.

Наглый негодяй зашел слишком далеко, но Дирхерст держал себя в руках. Бэнкрофт расплатится за все, и очень скоро. Удовольствия только добавится, если дурак все оставшееся ему время помучается сомнениями.

– Премного благодарен. Несмотря на ваше неподобающее поведение, хочу сказать, что, если у вас вдруг возникнет нужда в поддержке, денежной или какой-либо еще, ради благополучия Фелисити я сделаю все, что будет в моих силах.

– Благополучие Фелисити – единственная причина того, что ты еще дышишь в этом мире! – выплюнул ответ Бэнкрофт. – Не заставляй меня пожалеть, что оставляю тебя сейчас в живых!

Бросив на графа еще один гневный взгляд, Бэнкрофт развернулся и вышел не попрощавшись.

Как только Фицрой захлопнул за неприятным гостем парадную дверь, граф поспешил на второй этаж в свой рабочий кабинет. Он быстро схватил висевший на стене, около его охотничьих трофеев, мушкет, насыпал пороха, зарядил пулей и прокрался к окну.

Бэнкрофт, сидевший верхом на своем сером жеребце, направлялся через луговину к броду, выбрав самую прямую дорогу к Фортон-Холлу. Джеймс поплотнее прислонился плечом к раме открытого окна и стал ждать. Вскоре жеребец дорысил до небольшой рощицы, что росла вдоль речного берега.