– Фицрой!

На пороге снова появился дворецкий:

– Милорд, мы разбираемся, в чем там дело.

– Пошевелитесь!

Фелисити напряженно прислушивалась. В первый раз грохот мог быть случайностью. Но второй раз, причем совершенно в другом месте?

– Итак, на чем мы остановились? – Граф встал из-за стола, обошел вокруг и сел рядом с ней. – У меня такое чувство, что сегодня мы отмечаем очень светлый праздник, – негромко проговорил он, проводя кончиками пальцев по ее рукаву. – А вы – мой главный приз, который я в конце концов выиграл!

Разговор Фелисити еще могла вытерпеть – с трудом, но могла, – но вот от его прикосновений ее всю затрясло. Касаться ее мог только один мужчина – Рейф. Рука Фелисити сама собой сжалась в кулак, которым она, собрав все свои силы, и ударила графа в лицо.

Он отшатнулся, а затем схватил ее и притиснул к своей груди. Рубашка на нем промокла от выплеснутого вина. Фелисити и ахнуть не успела, как Дирхерст приник к ее губам слюнявым поцелуем.

– Подонок! – прошипела она, изо всех сил пытаясь вырваться.

Он заломил руки ей за спину и снова припал ртом к ее губам, попытавшись втиснуть между ними язык.

Сверху по лестнице слетели вниз напольные часы деда Дирхерста и с треском и звоном рухнули прямо у двери столовой.

– Фицрой! – заорал граф. – Что за чертовщина у вас творится?

В ответ не раздалось ни звука.

– Фицрой! Питерс!

Голос его прокатился по непривычно молчаливому дому, и невозможная надежда шевельнулась в душе у Фелисити. Для того чтобы сдвинуть тяжелые вещи, Мэй была слишком мала и слаба, и было не так уж много людей, способных на подобное. Собственно, она знала только одного.

– Винсент!

Фелисити даже подскочила от неожиданности, когда в проеме двери возникла бычья туша лакея. Милорд?

– Пойди и прекрати весь это шум!

– С большим удовольствием, милорд, – кивнул здоровяк и исчез в коридоре.

– Такими темпами, милорд, – заметила Фелисити с мрачной язвительностью в голосе, – к полуночи вы останетесь без прислуги. Правда, теперь мы не узнаем, когда наступит полночь.

И она театральным жестом указала на груду обломков – все, что осталось от разбитых вдребезги резных часов.

С раздраженным возгласом граф повлек ее за собой к двери.

– В таком случае мы сами во всем разберемся, – пробормотал он. Толкнув Фелисити к стене, Дирхерст в одно мгновение рывком выдвинул верхний ящик комода и вытащил оттуда револьвер. Потом снова схватил молодую женщину за руку, выволок ее в коридор и потащил за собой к лестнице на второй этаж. – А когда закончим, отпразднуем нашу помолвку. Я хочу почувствовать на себе ваши руки.

– Если вы их почувствуете, то только у себя на горле! – огрызнулась Фелисити, сопротивляясь с такой силой, что едва не упала через перила.

– Прекратите! – выкрикнул он и несколько раз грубо ее встряхнул. – Вы дурно воспитаны!

– Милорд, вам бы лучше положить револьвер на место, – посоветовала Фелисити ровным голосом, стараясь не обращать внимания на его слова. Подумать только, а она-то, в первый раз повстречавшись с Рейфом, приняла его за помешанного!

На втором этаже все лампы были потушены и коридор освещали лишь бледные полосы лунного света на полу. В этом полумраке возникла и приблизилась к ним темная тень – Винсент.

– Проверь, что там с девчонкой! – рявкнул граф. Он еще сильнее стиснул запястье Фелисити и притянул пленницу ближе к себе.

Лакей проскользнул к одной из дверей, открыл ее, вошел и сразу вернулся.

– Девчонки нет. Там Питерс, валяется на полу. Фелисити вздохнула с облегчением. Кто бы ни был их ангел-хранитель, Мэй сумела улизнуть.

– Вам лучше меня отпустить, милорд, – твердо произнесла она, попытавшись высвободить свою полураздавленную руку. – Теперь наверняка послали за констеблем.

Позади них с грохотом захлопнулась дверь. Фелисити вскрикнула. Дирхерст тут же обернулся и выставил перед собой револьвер. Коридор был пуст и темен.

– Винсент, – приказал граф, – найди негодяя и, кто бы это ни был, убей на месте.

– Хорошо, мил…

Слуга вдруг поперхнулся и смолк. Фелисити обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как ноги Винсента исчезли за одной из дверей, куда его втащили с завидной быстротой. Она прижала ладонь ко рту, борясь одновременно с изумлением, радостью, надеждой и ужасом.