Появившийся в дверном пролете Рейф пару раз кашлянул, и Фелисити, приняв удивленный вид, подняла голову:

– Бог ты мой, это ты так рано вернулся! Что-то случилось?

– Все отлично. Не уделишь мне пару минут?

– Ну хорошо, только…

– Вы все неправильно делаете! – сердито воскликнула Мэй, решительно проталкиваясь мимо Рейфа в комнату. Прямо махонькая темненькая мышка, смело отстраняющая грозного рыжевато-коричневого льва, весело подумала Фелисити. В руках сестра держала большую коробку, перевязанную шикарной голубой лентой.

– С днем рождения!

– Господи! Мэй, ты что? До моего дня рождения еще две недели!

– Ну вот, – ухмыльнулся Рейф, опускаясь в соседнее кресло. – Это ты, Мэй, все сделала неправильно. Нужно было сначала объяснить…

Мэй взгромоздила коробку на колени Фелисити:

– Это просто маленький подарок заранее. От Рейфа и от меня. Фелисити посмотрела на заговорщиков. Мэй явно была в восторге, а Рейф, хотя и усталый, улыбался ей.

– Ну, спасибо. Но честное слово, в этом не было нужды…

– Открывай, – сказал Рейф и призывно побарабанил по коробке пальцами.

Фелисити улыбнулась, развязала голубую ленту и протянула Мэй, которая тут же сложила ее в несколько раз и обернула вокруг головы Рейфа на пиратский манер.

– Вот таким я тебя и представила на мостике пиратского галеона, когда мы с Мэй впервые тебя увидели, – рассмеялась Фелисити и шутливо растрепала ему волосы. – Лихой рубака, что скажешь, Мэй?

– Клянусь задницей Люцифера, Лис! – фыркнула девочка. – Ты собираешься открывать этот чертов подарок или нет?

– Ну вот что, помолчи, глупая девчонка, – с подчеркнутой медлительностью гнусаво выговорил Рейф. – Еще чуть-чуть, и ты мне устроишь большие неприятности!

– Слишком поздно, – с трудом совладав с приступом хохота, выговорила Фелисити.

Мысленно приготовившись к любой диковинке, которую ее сестра и Рейф избрали для подарка, она медленно сняла с коробки крышку. Содержимое было укрыто бумагой, Фелисити смахнула ее в сторону…

– Боже мой! – ахнула она.

– Это платье, – сообщила в наступившей тишине Мэй, потому что ее сестра потеряла дар речи.

– Да… да… Я вижу.

Дрожащими руками Фелисити вытащила из коробки платье темно-голубого шелка. На глаза у нее навернулись слезы.

– Мерку мы сняли с одного из твоих муслиновых платьев, – негромко объяснил Рейф. – Надеюсь, это будет тебе впору.

Кружевами цвета слоновой кости были отделаны воротник, короткие пышные рукава и ниспадающая юбка. Крохотные белые цветы, рассыпанные по лифу платья, казались мерцающими звездочками на предзакатном безоблачном вечернем небе, тогда как корсаж и юбка своим цветом напоминали уже сумеречное небо.

– Нравится? – не выдержала Мэй.

– Оно замечательное, – сквозь слезы улыбнулась Фелисити.

– Знаешь, сколько мы с Рейфом пересмотрели всяких каталогов и выкроек? Миссис Денуорт сказала, что оно слишком темное и тебе не понравится, а Рейф мне сказал, чтобы я ей сказала, что у нее удивительно прекрасный вкус, но от выбранного материала я не откажусь! – Рассмеявшись, Мэй продолжила: – Миссис Денуорт на меня, наверное, целую минуту смотрела молча, а потом покраснела, как свекла, и говорит: «Юная мисс, этот неотесанный Бэнкрофт очень плохо на вас влияет».

– Ну что, Лис?

Фелисити подняла глаза на Рейфа.

– Оно роскошное, – призналась она. – Такой красоты я никогда не видела.

– Но Мэй мне сказала, что у тебя были шелковые платья, – озадаченно посмотрел на нее Рейф.

– Были, но не такие… – Фелисити запнулась. Она подумала, что Рейфел Бэнкрофт всю свою жизнь прожил среди самых богатых и самых благородных семейств и его представления о том, что такое настоящее шелковое платье, весьма сильно отличались оттого, что она выбрала бы для себя. – Рейф, я не могу принять такой подарок.

– Фелисити, да ты что! – возмутилась Мэй. Рейф не спускал глаз с Фелисити.

– Мэй, сделай милость, принеси своей сестре носовой платок. Сбегай за ним, ладно?

– Конечно, – кивнула девочка, прекрасно понимая, что ее вежливо выпроваживают. Она громко прихлопнула за собой дверь.

– Ты ведь только что сказала, что платье тебе нравится, – заговорил Рейф, присев на корточки рядом с креслом Фелисити.

– Нравится, но у тебя нет денег, а оно слишком красиво, и… не знаю, как сказать…