Дрожащими пальцами Лис вытащила у него рубашку из-под ремня брюк и трепетно провела горячими ладонями по его животу и мускулистой груди.

– Я просто знаю, что ты не можешь мне наскучить.

– Это правда, – согласился Рейф, спуская ей до пояса сорочку и вновь, теперь уже полуобнаженную, прижимая ее к себе. Чуть отстранившись, он наклонился и, обхватив губами нежно-розовый сосок, жадно втянул его в рот. Фелисити задрожала и прерывисто вздохнула, с трудом сдержав стон наслаждения.

– Скажешь, когда остановиться.

– Я не смогу, – выдохнула она.

– Хорошо. – Крепко прижав Фелисити к себе, он приподнял ее, придвинулся к дивану, сел, едва не упав при этом, но сумев усадить женщину к себе на колени. – Ты такая красивая, Лис.

Вот этого он и желал – видеть ее, любоваться каждой ее черточкой, познавать ее тело и находить такие ласки, которые доставляли бы ей радость.

Она расстегнула ему жилет, стянула его и так поспешно принялась тащить рубашку через голову, что Рейф едва не распрощался со своими ушами.

– Полегче, любовь моя, – рассмеялся он и больше не произнес ни слова, потому что Фелисити принялась покрывать ему грудь и живот легкими, как перышко, поцелуями.

В мгновение ока он освободил ее от остатков одежды, и она, нисколько не стесняясь своей наготы, уютно устроилась у него на коленях. Он не стал помогать Фелисити, когда та неумело расстегивала ему брюки. Она все-таки справилась, спустила их ему до щиколоток и вновь принялась его целовать, крепко прижимаясь к нему всем телом. Рейф мягко, но решительно отстранил ее от себя.

– В этот раз я все-таки сниму сапоги, – заявил он.

– Рейф, – прошептала Фелисити, оглянувшись вокруг и осознав, где они находятся, – если вдруг Мэй или… Поцелуем он заставил ее замолчать.

– Я подпер дверь, и никто сюда не войдет, – тихо сказал он, отрываясь от ее губ. Пересадив ее с колен на диван, он наклонился, чтобы стянуть с себя сапоги и брюки.

– Знаешь, ты тоже… такой красивый, – выдохнула Фелисити, привлекая его к себе.

Улыбаясь, Рейф помог ей лечь на диван и прилег рядом, прижавшись к ней всем телом. Руками и губами он ласкал и ласкал ее гибкое, стройное молодое тело, пока она, наконец, не начала буквально мурлыкать от удовольствия. Ему всегда нравилось любить женщин, и после очередной ночи страсти ему не раз говорили, что в любви он весьма искусен. На этот раз он испытывал неуверенность, даже какую-то робость, боясь расстроить или разочаровать ее.

– Рейф, пожалуйста, – прошептала Фелисити, обхватывая руками его за плечи и притягивая к себе.

– Пожалуйста что? – переспросил он и, немного передвинувшись, лег на нее, чувствуя, как ее тело выгибается ему навстречу.

– Пожалуйста, люби меня, – тихонько простонала она, и ее бедра раскрылись.

– Как пожелает прелестная дама, – выдохнул Рейф и вошел в Фелисити, наслаждаясь обволакивающим жаром ее сладостно-тесного лона. Она, уже не сдерживая себя, громко застонала и запрокинула голову. Рейф принялся покрывать неспешными поцелуями ее шею, изо всех сил удерживаясь от безумного желания овладеть ею. Наконец он медленно сделал первое движение, погрузившись в желанную глубину, потом стал двигаться все быстрее, сильнее, не сводя глаз с ее лица, на котором проступал исступленный восторг. Его прелестная и практичная Фелисити оказалась страстной женщиной, она явно не нуждалась в долгой прелюдии к любовной игре.

– Рейф, Боже мой, Рейф, – хрипло выговорила она и, изо всех сил обняв, скрестила ноги у него на пояснице.

Они испытали экстаз одновременно. Рейф сжал ее в объятиях, желая, чтобы волны наслаждения накатывались вновь и вновь.

– Иисусе, – только и сумел выдохнуть он, когда все закончилось, и обессилено уронил голову ей на плечо.

Фелисити ласково провела рукой по его волосам.

– Пожалуй, я могу и пристраститься к этому, – учащенно дыша, заметила она.

– Ловлю на слове, – рассмеялся он.

Вспомнив, что он мужчина с солидным весом, Рейф начал было сползать с Фелисити, но та обхватила его руками и не пустила.

– Останься.

– Ладно, – согласился он и поцеловал ее.

– Можно я спрошу тебя об одной вещи?

– Конечно.

Она отчего-то не решалась продолжить, и сердце у него беспокойно забилось. Рейф не знал, чего, собственно говоря, испугался, разве что у него не было совершенно никакого желания обсуждать что-либо, связанное с ее возможным отъездом. Он честно пытался приучить себя к мысли о том, что неизбежно наступит день и Фелисити с Мэй не будет в Фортон-Холле, но из этого ничего путного не получилось. А когда он пытался вообразить экзотические ароматы цветов и трав в дальних краях, единственное, что приходило ему на ум, была лаванда – так пахли волосы Фелисити.

– Если… если я тебя попрошу, ты продашь Фортон-Холл графу Дирхерсту?

Опять поместье! Возможно, в конечном счете, Куин и был прав. Хотя осуждать ее за то, что она ищет выход, Рейф не мог.

– Зачем?

– Мне не хочется об этом говорить. – Фелисити прикусила губу. – Ты продашь его графу за семьдесят тысяч фунтов, если я тебя попрошу об этом?

– Ты, никак, собралась за него замуж, чтобы сохранить Фортон-Холл? – бросил Рейф, рывком садясь на диване. – Проклятие, Лис! Почему?