Пробежав половину квартала, Морган разглядел на улице пушистый комок. Пиддлс! Бешено извиваясь в воздухе, животное шлёпнулось на свои маленькие лапы и снова бросилось в аллею, оглушённое, но не побеждённое.

Морган рванулся за ним. Обогнув угол здания, он заметил несколько фигур, едва различимых в темноте. Один человек согнулся над другим. Третий наклонился над чем-то в паре футов в стороне. Когда Морган приблизился, очертания стали яснее. Один мужчина держал Хетер за руки. Другой, сидя на ней, рвал её одежду. Оба были так увлечены своим занятием и оглушены лаем Пиддлса, что не заметили приближения Моргана.

Как раз в тот момент, когда Морган собрался схватить мужчину, сидевшего на Хетер, Пиддлс проскочил между его ног. Крошечная собака, рыча, погрузила свои острые зубы в пах врага. Морган злорадно улыбнулся, когда тот взвыл от боли.

— Хорошо, Пиддлс. Ты займись этим, а я позабочусь о другом. — С этими словами Морган бросился на второго нападавшего.

Застигнутый врасплох, тот не был готов к атаке Моргана, но, несмотря на свою крупную фигуру, оказался очень проворным и изворотливым. После короткой борьбы на земле ему удалось вывернуться из захвата Моргана. Оба вскочили.

Только по счастливой случайности Морган увидел, как в темноте сверкнул длинный смертельный клинок, выхваченный его противником. Едва Морган успел проклясть судьбу и в её лице судью Свенсона, лишившего его права носить оружие, как противники закружились в напряжённом танце, где каждое движение могло стать роковым. Последовал молниеносный выпад ножом, но Морган был начеку и ударом ноги предотвратил этот, возможно, смертельный для него удар. Твёрдый носок его сапога врезался в запястье врага, выбив нож, который улетел в темноту, не причинив никому вреда. Вскрикнув от боли, мужчина схватился за ушибленное место и опрометью рванулся прочь. Его товарищ вместе с Пиддлсом, все ещё висевшим на его штанах, спотыкаясь, поспешил за ним.

В воцарившейся тишине внимание Моргана привлекли звуки коротких всхлипываний. Он повернулся и увидел Хетер, свернувшуюся в дрожащий комок, а руками плотно обхватившую голову. При виде её, такой растерзанной и потрясённой, его пронзили боль и гнев. Его сердце сжалось от мысли, что кто-то осмелился причинить ей вред. Желание защитить эту женщину — его женщину — завладело им с удивительной силой, в нём боролись гнев и сострадание, все эмоции перемешались. Он опустился рядом с ней на колени и обнял её.

Сначала Хетер попыталась вырваться из его рук. Она вяло отталкивала его. Её жалкие стоны были похожи на писк испуганного котёнка. Они разрывали ему сердце, проникая в самую глубину души.

— Хетер, милая, всё в порядке. Это я, Морган. Я держу тебя, дорогая. Теперь ты в безопасности. В безопасности.

Его слова, должно быть, дошли до её сознания, преодолев то шоковое состояние, в котором она находилась, так как она перестала сопротивляться и затихла в его успокаивающих объятиях. Солёные слезы мгновенно намочили его рубашку, когда Хетер прильнула к нему, сильно дрожа и плача так, что, казалось, этому не будет конца. Морган крепче прижал её к себе. Его собственные руки дрожали, когда он нежно гладил её по голове, давая возможность выплакать свой страх.

Наконец-то, повизгивая, вернулся Пиддлс. Обеспокоенный состоянием своей хозяйки, он попытался втиснуть свой холодный нос между ними, но, обнаружив, что места для этого недостаточно, устроился, положив голову на ногу Хетер, в позе напряжённого ожидания. На этот раз он не проявил никакого желания напасть на Моргана.

Наконец, когда всхлипывания Хетер перешли в слабые икания, Морган тихо спросил:

— У тебя повреждено что-нибудь? Можешь сказать мне?

— Н-н-нет! — простонала она.

Он не знал, как истолковать её ответ. Он спросил снова:

— Где у тебя болит, дорогая?

— Я… я… г-главным образом испугалась, — пробормотала она, заикаясь и стуча зубами.

Морган не был в этом уверен, но он понимал, что они не могут оставаться здесь и ждать, пока не вернутся эти головорезы или другие вроде них. Тем не менее он медлил поднимать её на тот случай, если раны окажутся более серьёзными, чем он предполагал.

— Я понесу тебя на руках. Потом мы пошлём за доктором. Я постараюсь не причинить тебе лишней боли. Надо доставить тебя домой. Оставаться здесь нам нельзя. Думаю, что у тебя шок, если только нет ничего более серьёзного.

— Я… я думаю, что смогу идти.

— Милая, у тебя так трясутся ноги, что ты не пройдёшь и трёх шагов, — сообщил он хриплым от беспокойства голосом. — Теперь обними меня за шею и постарайся не мешать больше, чем это необходимо.

Он легко поднялся. Её незначительный вес был не столь велик, как эмоции, бушевавшие в нём. Никогда раньше он не испытывал таких сильных и смешанных чувств по отношению к женщине. В этот момент он был ошеломлён почти в такой же степени, как и она. Ощущая себя неуверенно, Морган мысленно решил укрыться за более надёжным фасадом сарказма и недовольства. Он привык действовать в сердечных делах скорее грубовато, чем нежно.