Отец Серафим и Валентин отошли от него шагов на пятнадцать, опустились на колени и с жаром стали молиться.

Анжела, не поднимая капюшона, стала в нескольких шагах от генерала, который торжествующе смотрел на приготовления к казни.

Граф оглянулся, чтобы удостовериться, отошли ли его друзья, сделал шаг вперед, скрестил руки за спиной и, прямо держа голову, обратился к взводу:

— Ну, мои храбрые воины, исполняйте вашу обязанность, цельте прямо в сердце.

Тут произошло нечто странное: офицер прерывающимся голосом скомандовал стрелять, солдаты выстрелили, и несмотря на то, что они находились от графа на расстоянии не более семи — восьми шагов, ни одна пуля не задела графа.

— Стреляйте же, канальи! — раздался голос генерала. Солдаты снова зарядили ружья, офицер еще раз отдал приказ.

Залп раздался подобно удару грома, и граф упал лицом в землю.

Он был мертв, цивилизация и прогресс насчитывали одним мучеником больше.

— Прощайте, отец! — вдруг раздалось в ушах генерала. — Я сдержу свое обещание!

Дон Себастьян с ужасом обернулся — он узнал голос дочери.

Анжела упала навзничь. Отец бросился к ней, но было уже слишком поздно: он обнимал труп.

Началось возмездие за его преступную жизнь.

Как только граф упал, Валентин подбежал к его телу.

— Чтобы никто не подходил близко к этому месту! — грозно сказал он.

Толпа невольно отодвинулась.

Валентин и отец Серафим стали по сторонам усопшего и прошептали молитву. Курумилла исчез.

Я спрошу тех, кто мне скажет, что граф Пребуа-Крансе был простым искателем приключений, — кем, по их мнению, был Эрнандо Кортес накануне завоевания Мексики.

В политике, как и во всем другом, цель оправдывает средства, а успех создает гениев.