Марк помолчал. Он не любил до конца раскрываться перед людьми, на самом деле он предпочитал избегать откровенных разговоров.

— Нет, на самом деле прошло двенадцать лет, но через три года я хоть как-то приспособился к тому, что произошло.

— Двенадцать? — изумилась Эйлис. — Надеюсь, мне понадобится меньше времени.

— Конечно, если только вы не побоитесь испытать это вновь. — Прошла минута, полная невысказанных вопросов. Марк ждал, что скажет Эйлис. Так и не дождавшись, он наклонился и чмокнул ее в нос. — Меня не побоитесь...

— Я не боюсь вас.

Живость, с которой это было сказано, убедила Марка в обратном.

— Вы что, рекомендуете в качестве надежного средства случайную связь? — сердито поинтересовалась Эйлис.

— Никоим образом. И я вовсе не стремлюсь вас соблазнить. Уверяю вас, что это только начало.

— Начало чего? — Эйлис старалась не поддаться обезоруживающему обаянию его улыбки.

— Начало всего. Вот приедете в Лондон с вашей пьесой, узнаете меня поближе, привыкнете ко мне, а там посмотрим.

Эйлис вдруг ощутила неодолимое желание сбежать, сбежать немедленно — и никаких продолжений.

— Еще разок наперегонки? — И, не рискнув посмотреть ему в глаза, она бултыхнулась в воду и поплыла так быстро, как только могла. Доплыв до мели, она встала и только тут увидела, что Марк тянет к ней руки из береговой пены.

— Сдаюсь! — со смехом воскликнула Эйлис, отводя с лица мокрые волосы и отфыркиваясь.

Эйлис и Марк садились в курсировавший между отелем и деревней пикап «Фольксваген», когда их внимание привлек гул самолета, делавшего круг над морем Кортеса, прежде чем направиться на север. Эйлис заметила, что Марк, проводив глазами самолет, нахмурился и помрачнел.

— Рейс пять тридцать на Лос-Анджелес, — сказала Эйлис, закидывая свою сумку на заднее сиденье. Марк рассеянно кивнул, помогая ей сесть.

Они были единственными пассажирами пикапа.

— Что-нибудь случилось? — спросила Эйлис, удивленная тем, как Марк вдруг присмирел.

Увидев в этих зеленых глазах неподдельную озабоченность, Марк был тронут. На пляже ему показалось, что он сумел преодолеть воздвигнутые Эйлис стены, охраняющие ее истинную сущность, но потом она опять неожиданно ускользнула, отступила.

— Да я все думаю о ситуации в «Виндзор эрлайнс»...

Эйлис удивилась. Неужели он хочет обсудить с ней свои дела? Пол никогда этого не делал. А когда стало уже поздно, дела обсуждал с ней его адвокат.

— Если вся эта петрушка с билетами не разъяснится, агентство ожидает крах в этом году, — сказал Марк, повернувшись так, чтобы видеть глаза Эйлис. — В странах «третьего мира» скупаются билеты, а потом перепродаются в Англии. Ведь авиабилеты — товар, годный для любой страны. Товар, за который можно выручить живые деньги.

— Ну и чем это может повредить «Виндзор эрлайнс»?

— Предположим, что вы приехали с карманом, полным фунтов стерлингов, в... скажем, Нигерию. Там вы меняете ваши фунты на местную валюту. Но делаете это на черном рынке. Там вы получаете вдвое или втрое больше денег, чем по официальному курсу. Теперь вы можете купить у нигерийского агента сколько душе угодно билетов. Так как местной валюты у вас гораздо больше, чем первоначальных фунтов, то и билетов на нее вы можете накупить гораздо больше.

— И по возвращении в Англию я продаю эти билеты и получаю за них фунты!

— Именно! Агентство теряет выручку, самолеты вылетают полупустыми, и официально мест в них нет. Словом, полнейший хаос. Я знаю, что подобная проблема существует и в Штатах.

Пикап вновь круто повернул, бросив Эйлис на Марка, и она со смущением почувствовала, как пальцы Марка гладят ее плечо. Движение это было совсем легким, но тело ее отреагировало на него мгновенно и бурно. Она хотела отодвинуться, но рука Марка обхватила ее плечи, и Эйлис покорилась, укрывшись в тепле этой руки.

Они ехали вдоль залива Сан-Лукас, и Эйлис видны были рыбачьи лодки — множество лодок, качающихся на волнах. Ее вдруг осенило:

— Постойте-ка! Что мешает «Виндзор эрлайнс» доставить билеты обратно в Нигерию, реализовать их там и, обменяв деньги на черном рынке, вернуться с чистой выручкой?.. — Еще не закончив мысль, Эйлис поняла, что предлагает нелепость, и сразу же потеряла весь свой запал. Нет, слишком просто, слишком очевидно — что-то тут не так...

— Ну, во-первых, операции на черном рынке незаконны, а во-вторых, вывоз больших денежных сумм из слаборазвитых стран воспрещен. Агентство потеряло бы лицензию.