— Если ты погладишь его, дорогая, мне станет легче. Только очень осторожно.

— Вчера ты просил меня этого не делать, — пролепетала она, сомкнув пальцы вокруг могучего, подрагивающего от напряжения жезла.

— Но это было вчера, любимая, в саду Хоксуортов. Сегодня мы у меня в доме. Нежнее, Аврора, нежнее, — наставлял Джастин. — Ах-х-х да, вот так.

Он сунул руку в карман сюртука и вынул шелковый платок.

— Отпусти меня, Аврора. Мои любовные соки вот-вот хлынут потоком.

Девушка с зачарованным любопытством наблюдала, как набухший ствол истекает густой беловатой жидкостью. Джастин прижал к нему платок и, удовлетворенно вздохнув, закрыл глаза. Несколько минут спустя он благодарно поцеловал Аврору. Та, едва прикасаясь, погладила обмякшую плоть.

— Ты совсем не боялась, верно? — удивился Джастин.

— Не боялась, — кивнула Аврора. — Но все это ужасно грешно, Сент-Джон. Мы не должны…

— Ты еще понятия не имеешь о настоящем грехе, дорогая, — усмехнулся он и потянулся было к ней, но в этот момент часы на камине начали бить.

Аврора оцепенела и, разом вспомнив все, поспешно отодвинулась.

— Твоя мама и ее светлость, наверное, гадают, чем мы тут занимаемся!

Она опустила юбки и села.

— О Джастин, завяжи мне платье! Он, все еще улыбаясь, подчинился и застегнул заодно свои панталоны. Но тут взгляд Авроры упал на зеркало.

— Господи, мои волосы! На что они похожи! Я никогда не сумею причесаться сама! — едва не заплакала она.

Джастин расхохотался и, порывшись в ящике прикроватного столика, нашел маленькую щетку и принялся орудовать ею не хуже любой горничной.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул он наконец. — Никто не заподозрит, что мы испытывали твою добродетель, дорогая. Пойдем, я отведу тебя в кабинет и выну из сейфа фамильное обручальное кольцо Сент-Джонов. Великолепный желтый алмаз в овальной оправе. Он создан для тебя, солнышко, Я счастлив, что ты станешь моей, Аврора.

— Вряд ли стоит спрашивать, где ты научился искусству дамского куафера, — ехидно заметила Аврора.

— Ты совершенно права, милая, не стоит, — кивнул Джастин и, взяв ее за руку, вывел из комнаты. Когда они вернулись в гостиную, и Маргарет, и Мэри Роуз принялись ахать и восторгаться кольцом Авроры. И впервые за весь день она ощутила нечто вроде волнения.

— Это и есть любовь? — тихо спросила она Джастина.

— Не знаю, — честно ответил тот. — Я еще никогда не влюблялся. Могу сказать только, что ни к одной женщине не испытывал таких чувств, как к тебе. Возможно, это и называется любовью.

Всю обратную дорогу Аврора улыбалась. Значит, до нее Джастин еще не встречал ту, которую смог бы полюбить. Калли и Валериан совершенно равнодушны друг к другу. Видимо, ей и впрямь повезло.

— Великолепный камень, — в десятый раз повторила герцогиня. — Немного аляповатый, но без малейшего изъяна. Говорят, он принадлежал индийскому радже и даже получил собственное название. «Девственница». Я так довольна, мое дорогое дитя! И твои родные тоже будут рады.

Джордж Спенсер-Кимберли действительно обрадовался.

— Когда свадьба? — спросил он. — Вы с Сент-Джоном вернетесь на остров с нами?

— Мы поженимся лишь в следующем мае, — сообщила Аврора. — Вдовствующая герцогиня и Маргарет Сент-Джон обо всем договорились. О Джордж, как бы я хотела, чтобы ты убедил маму приехать в Англию и пожить со мной и Калли. Герцог сказал, что Калли после рождения ребенка уедет в Лондон. Будь рядом мама, моя ветреная сестра, вероятно, не рвалась бы так в столицу.

— Попытаюсь, — кивнул Джордж. — Пойдем скорее, я хочу видеть лицо Калли, когда она узреет твое обручальное кольцо! Малышка умрет от зависти! Ты» ведь знаешь, как она любит драгоценности!

— Помоги тебе Господь, — пробормотала Каландра, узнав новости. Она, как всегда, сидела на кровати, пила чай и ела конфеты. — Покажи кольцо.

Она взяла руку сестры и пристально вгляделась в огромный бриллиант.

— Твой Сент-Джон не скупится, — признала она, — но я уже говорила, что он потребует за свои подарки. Самое умное, что ты могла бы сделать, — вернуть кольцо и разорвать помолвку.

Джордж, сокрушенно покачивая головой, поспешил уйти. Сестра с каждым днем становилась все более странной и ни от кого не скрывала, что любая близость с мужем ей ненавистна.

Когда за братом закрылась дверь, Аврора заговорщически прошептала:

— Я познаю радости плоти, младшая сестричка. Сент-Джон такой страстный любовник.

— Боже! — воскликнула Калли. — Надеюсь, ты не позволила… не позволила соблазнить себя? Не настолько же ты легкомысленна?!

— Мы наслаждаемся любовными играми, но дальше не заходим, — заверила Аврора.

— Неужели ты способна вынести все это? — устало осведомилась Калли.

— Почему «вынести»? Мне это нравится. Поцелуи, ласки! Как ты не понимаешь, Калли?!