— Небо свидетель, как бы я хотел, чтобы ты меня полюбила, Скай О'Малли.

— Я люблю тебя, Адам, — возразила Скай. — Ты один из моих самых лучших друзей. — Но она понимала, что не это он хотел от нее услышать, и ей стало грустно, потому что она считала не вправе использовать для собственного утешения этого великана, когда он относился к ней намного лучше, чем она к нему. — Адам де Мариско, я не собиралась тебя обижать, но, кажется, ты обиделся. Прости меня.

— Нет, малышка. Я затеял все это сам. И наказан за свою самонадеянность. А теперь я собираюсь отправить тебя домой. Не хочу просто проводить с тобой время в постели, раз не обладаю тобой целиком.

Она все поняла и, поднявшись, быстро оделась:

— Я приехала пригласить тебя на Двенадцатую ночь. Застегивая рубашку, он посмотрел на нее снизу вверх:

— Я буду у тебя. Говорят, что любовники не могут оставаться друзьями, но мы ведь с тобой друзья.

Небо на горизонте быстро темнело. Над головой повисла единственная вечерняя звезда, а на стылом небосводе на западе мерцали последние желто-лимонные всполохи заходящего солнца.

— Будет снег, — заметил он.

— Я тоже так думаю, — согласилась Скай. — Поедем со мной.

— Нет. Я поплыву ночью. Волнение начнется только к утру. — Он помог ей сойти в лодку. — Попутного ветра, малышка! Ты скоро окажешься дома. — И, отвязав веревку, он кинул ей конец.

— Я зажгу огни у входа в пещеру. До скорого, Адам! — Она послала ему воздушный поцелуй и оттолкнула суденышко от каменной пристани. Бриз тут же надул паруса, и лодка набрала ход.

Ветер гнал ее по верхушкам волн, и когда Скай добралась до берега, было уже темно. На этот раз она преодолела расстояние от острова быстрее, чем прежде. Накрепко привязав лодку, она принесла фонарь из глубины пещеры и поставила у входа, чтобы Адам мог легко найти путь. Потом начала подниматься в замок. Ей показалось, что до нее доносятся звуки пирушки, и это ее смутило. Поднявшись до уровня своих покоев, она прошла по потайному ходу и оказалась у себя в комнате. Закрыв замок, она опустила на место драпировку, скрывающую дверь. Теперь она отчетливо различала доносившиеся из большого зала крики веселящихся. Озадаченная, она направилась к двери, но та сама распахнулась перед ней, и в комнату влетела Дейзи.

— Ах, миледи! Слава Богу, вы вернулись!

— Что здесь происходит? — спросила Скай.

— Сразу после того, как вы уплыли, лорд Дадли приехал сюда с друзьями. Он был взбешен, когда узнал, что вас нет. А потом приказал устроить праздник и привести из деревни девушек.

— Что?!

— Девиц. Он потребовал девственниц, — со слезами на глазах объяснила служанка.

— Боже, — прошептала Скай. — Девушки в порядке, Дейзи? Я тут же отошлю их домой. Они, наверное, до смерти напуганы. Граф Линмутский никогда не позволял и его предки никогда не наносили своим людям таких обид. Неужели этот подонок Дадли собирается возродить существовавший когда-то гнусный обычай?!

— Слишком поздно, миледи. С девушками уже позабавились, — ответила Дейзи.

— С ними ничего не случилось?

— Ничего, кроме маленькой Анны Эванс. У нее сильное кровотечение.

— Проклятье! Анне Эванс всего двенадцать лет! Дадли мне за это заплатит. Королева будет вынуждена на этот раз его наказать. — Скай с треском растворила дверь в столовую. — Семьям придется выплатить щедрое вознаграждение. Сколько их было?

— Четверо, миледи.

— И еще что-нибудь молодым людям, которые на них немедленно женятся. Проклятье! — Она стремительно повернулась к Дейзи. — Да не стой же ты истуканом! Принеси мне одежду! Не могу же я в таком виде спускаться в зал! Сиреневое бархатное платье. Юбку с фижмами не надо. Просто три нижних. Здесь не двор. — Она сорвала с себя морской костюм. Дадли! Ее мозг кипел от возмущения. Гадкая гадюка, которую Елизавета Тюдор бросила в ее собственный сад. Он мог повлиять на судьбу Робина и использовал ее, словно шлюху. А теперь он еще врывается к ней в дом! И со своими головорезами-дружками насилует невинных деревенских девиц, которые ей доверяли!

Непослушными руками Дейзи старалась застегнуть платье госпожи, а потом от волнения чуть не просыпала содержимое шкатулки с драгоценностями.

— Успокойся, — подбодрила ее Скай, выбирая из шкатулки аметистовое ожерелье и надевая его себе на шею.

— Они смертельно пьяные, — прошептала в ужасе Дейзи. — Может быть, вам лучше не спускаться туда, миледи? А хуже всех лорд Дадли. Это он так обошелся с маленькой Анной.

Скай нежно погладила щеку служанки:

— Послушай, Дейзи. Мне было бы легче закрыться в комнате и лечь в кровать. Дадли и не узнал бы, что я вернулась. Бог свидетель, как я его боюсь. Но я графиня Линмутская. В мое отсутствие он ворвался ко мне в дом и нанес обиду моим подопечным. Мой долг в том, чтобы исправить положение. Я бы предала Джеффри, если бы поступила иначе. Понимаешь?

Дейзи пристыженно кивнула:

— Я предупрежу стражу, что вы вернулись. В случае нужды они окажутся рядом.

— Умница. — И Скай поспешила к лестнице. С каждой ступенькой крики непрошеных гостей становились все громче. Войдя в зал, она увидела такое, от чего чуть не упала в обморок. Дадли с дружками расселись за почетным столом в одних рубашках и чулках. На столе стояли остатки щедрого пиршества. Бедные деревенские девушки были полураздеты или раздеты вовсе и насильно удерживались у них на коленях. Но вид несчастной Анны Эванс чуть не заставил Скай разрыдаться. Ее поставили на четвереньки в середине стола, а сзади держали приведенного в возбуждение мастифа, и было ясно, что собака вот-вот изнасилует ребенка.

— Боже праведный! — услышала она, как кто-то воскликнул у нее за спиной, и, обернувшись, узнала капитана замковой стражи. За ним стояли ее люди.

— Уберите девочку и собаку! — приказала она. — Отведите девушек к служанке. Пусть она осмотрит их и уложит в кровать.

— А что делать с псом, миледи?

— Это не его вина. Пусть бежит в конуру, Гарри.

Стражники и капитан вступили в зал, застав врасплох напившихся придворных, и начали уводить плачущих девушек. Мастифа согнали со стола, а Анну с пустыми от страха глазами унесли из комнаты.