— Боже! Как я буду скучать по тебе, Найл Бурк.

— Еще есть время удрать. Притворись, что у тебя начались ранние роды, и мы сбежим через пещеру, прихватив с собой этого надутого англичанина де Гренвилла.

— Нет! — твердо ответила она. — Мне нужно побить королеву.

— Ты очень упряма, Скай. Но я верю, тебе это удастся.

— Удастся, Найл, я знаю!

Он взял в свою широкую ладонь ее миниатюрную руку и поцеловал каждый палец отдельно.

— До свидания, мадам. Я здесь за всем пригляжу.

Скай почувствовала, как перехватило горло, когда муж отступил назад и плотно закрыл за собой дверь экипажа. Она видела, как он подошел к Дикону и что-то сказал ему с мрачным лицом.

— Я хочу, чтобы вы ехали очень осторожно, де Гренвилл, — были его слова. — Вы лично отвечаете за безопасность моей жены и ребенка. Вы отдаете себе в этом отчет? Если с ней или с ребенком что-нибудь случится, я своими руками уничтожу вашу жену и семью и сожгу ваш проклятый дом.

— Я буду осторожен, милорд, — ответил вельможа. — Я вообще бы не трогал Скай в ее положении, если бы не приказ королевы.

— Понимаю, — успокоился Найл. — Вы станете держать меня в курсе дел? И если ей разрешат принимать посетителей, навестите ее, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой.

Де Гренвилл кивнул. Вскочив на лошадь, он возглавил процессию из солдат, кареты и багажной повозки. К его удивлению, дорога на две мили была заполнена людьми со всей округи: фермерами, крестьянами, купцами, рыбаками, охотниками, слугами из замка — старые и молодые плечом к плечу стояли вдоль дороги, бессловесно поддерживая свою госпожу. То тут, то там раздавались напутствия:

— Храни Бог вашу светлость. Возвращайтесь скорее обратно!

«Что задумала Бесс? — размышлял де Гренвилл. — Что такого совершила Скай, о чем никто не знает, но что так сильно обидело королеву?»

Путешествие, которое должно было закончиться в несколько дней, протянулось больше недели. Карета двигалась неспешным шагом, часто останавливаясь, чтобы графиня могла размять ноги и отдохнуть. Они поздно отправлялись в путь и рано останавливались на ночлег. Когда де Гренвилл предложил ехать чуточку быстрее, Скай вовсе слегла и провела в постели целый день. Так что в конце концов де Гренвилл смирился и скрепя сердце постарался успокоиться.

Добравшись до Лондона, вельможа приказал перевезти Скай на баржу, чтобы никто не узнал герба на дверце ее кареты и не заметил рядом вооруженную стражу. Карету немедленно отправили со слугами обратно в Девон.

Разлученная со знакомой каретой и слугами, Скай почувствовала, как мужество покидает ее, но по твердому выражению лица никто бы этого не сказал. Она давно поняла, что нельзя показывать страха врагам. Де Гренвилл присоединился на барже к ней и Дейзи.

— Я всегда хотел покатать вас по реке на своей яхте. — Он искренне хотел завязать разговор.

— Не сомневаюсь, Дикон, — отозвалась Скай, — что прогулка на вашей яхте была бы куда приятнее, чем путь, который мне предстоит совершить на этом судне.

— Черт побери, Скай, что произошло у вас с королевой?!

— Понятия не имею, Дикон, — приветливо ответила она и отвернулась от де Гренвилла, притворившись, что разглядывает реку.

Он тяжело вздохнул и прекратил попытки завязать разговор. Скай медленно дышала, сосредоточившись на процессе наполнения легких воздухом. Каждый взмах весел приближал ее к заключению и Бог знает к чему еще. Она поклялась себе, что не признает за собой никакой вины. Она побьет королеву в этой игре в кошки-мышки, пусть даже эта игра будет последней в ее жизни.

Начал накрапывать дождь. Вокруг сгустились сумерки. Вода оставалась спокойной, и, казалось, на реке не было других лодок. Но внезапно сердце Скай учащенно забилось — впереди из темноты выплыла громада Тауэра. Баржа направилась к берегу, и ребенок зашевелился в утробе Скай, когда суденышко ударилось о каменный причал. Она положила руку на живот, как бы охраняя его, а про себя подумала: «Не бойся, не бойся, родной. Все будет в порядке. Я сумею тебя защитить». Само сердце подсказывало ей эти слова. Но кто защитит ее? Скай содрогнулась.

Де Гренвилл прыгнул на пристань, чтобы помочь Скай выбраться из баржи. Она постояла несколько минут на причале, наслаждаясь последними мгновениями свободы, потом повернулась и решительно стала подниматься по ступеням к Тауэру. Отполированные веками, они были скользкими от дождя, и Скай, к своей досаде, оступилась, но де Гренвилл подхватил ее под локоть и не позволил упасть.

Она остановилась, чтобы сохранить равновесие, и, отстранившись от вельможи, сказала:

— Я нисколько не боюсь, милорд.