Но тут, к ее удивлению, дверь распахнулась, и в спальню тихо ступил муж. Прежде всего он задвинул засов и только потом подошел к кровати и поцеловал руки жены.

— Я рада, что мужчины не раздели тебя, — тихо призналась она.

— Те, кто не спит, увлеклись игрой. Они даже не видели, как я ушел. Я подождал, пока твоя мать вернется в зал, и поднялся сюда. А теперь, любовь моя, пойми, что я редко пользуюсь своим волшебным даром, но сегодня, с твоего разрешения, хочу сделать исключение.

— О чем ты, господин мой Эмрис?

— Эта комната мала, и очаг плохо греет в такую холодную осеннюю ночь. Та комната, в которой отныне мы будем спать, просторна и тепла. Не хочу оскорбить твою семью, но предпочел бы провести нашу брачную ночь в Иль-дю-Лаке, любимая. Только если ты этого захочешь.

— И там мы тоже будем одни?

— Да. Никто не услышит наших стонов наслаждения.

— Значит, ты уверен, что нас ждет наслаждение? — нежно поддразнила она, сияя изумрудными глазами.

Он снова кивнул и медленно раздвинул губы в улыбке.

— Абсолютно уверен, любимая.

— И никто нас не хватится?

— Никто не тревожит молодоженов в брачную ночь, и обещаю, что завтра мы проснемся в этой постели.

— Тогда отнеси меня домой, господин мой Эмрис, и научи, что это такое — быть женщиной, — попросила Майя, закрывая глаза.

— Не бойся, дорогая, — прошептал Эмрис и, обняв жену, резко провел рукой сверху вниз. Голова Майи на мгновение закружилась, но тут же послышался его голос:

— Мы дома, любимая.

Майя открыла глаза и увидела, что находится в прекрасной просторной комнате с большим очагом, где вовсю полыхало пламя. Постель, на которой она лежала, была сделана из дуба с резными изображениями цветов, зверей и вьющихся лоз. С балдахина спускались занавеси из темно-зеленого бархата. И хотя в ее родных местах шел дождь, здесь в водах озера отражалась луна. На мягких подушках красовались шелковые наволочки. Вышитое шелковое одеяло, тоже набитое пухом, было легким как перышко. Простыни пахли лавандой.

— Да, здесь куда, лучше, — кивнула она.

— И никто нас не услышит, — повторил он, целуя ее ушко.

Майя вздрогнула.

— Если ты намерен и дальше так продолжать, любимый, тебе лучше тоже раздеться, — шепнула она.

Эмрис расплылся в улыбке и принялся скидывать одежду.

— Моя магия не пугает тебя, Майя?

— Ничуть. Разве весь Уэльс не пронизан волшебством? Мы оба выросли в этом окружении.

— Но я пользуюсь своими чарами и знаю больше, чем многие люди.

— Ты любишь меня, а я — тебя. До остального мне нет дела, — возразила Майя. — Скажи, не можем ли мы завтра перенестись из «Драконьего логова» точно так же, как сегодня, вместо того чтобы скакать два дня? Мне так бы хотелось этого!

— Все будет, как ты пожелаешь, любимая, — кивнул Эмрис.

Майя тихо охнула, впервые увидев его обнаженным.

— Ты так красив, муж мой! Какие стройные ноги!

— Другая скорее всего восхитилась бы более важными частями моего тела, — поддразнил он.

— Они тоже неплохи, но, надеюсь, со временем подрастут. Аверил утверждает, что мужское достоинство увеличивается в размерах, когда мужчина возбужден.

— Она права, — кивнул Эмрис, ложась рядом с ней, и, обняв жену, поцеловал долгим медленным поцелуем.

— Прекрасное начало, — объявила она, лаская его затылок и слегка дрожа от нарастающего волнения.

Он улыбнулся и понял, что не может отвести от нее взгляда. Странно, ведь до сих пор ни одна женщина не действовала на него так сильно! Неужели он нашел ее, свою единственную?

Эмрис не смел надеяться.

Рука Майи, лежащая на его груди, поднялась, и тонкий пальчик коснулся его губ. Но несмотря на искусные приемы обольщения, Эмрис понимал, что она невинна и руководствуется чисто женскими инстинктами, заложенными глубоко в ее душе.

— Ты любишь меня, Майя? — неожиданно спросил он.

— О да, Эмрис! С того момента, дорогой мой повелитель, как ты впервые явился ко мне во сне. И, залившись краской до корней волос, в свою очередь, смело спросила:

— А ты, мой Лорд Озера? Ты действительно любишь меня, или просто настала пора взять очередную жену? Любишь ли ты меня больше всех женщин на свете? Разобьется ли твое сердце, если потеряешь меня?

Она так встревоженно смотрела на него, что он без колебаний кивнул и снова поцеловал ее.

— Да, моя дорогая жена. Конечно, да!

Его губы жгли ее огнем. До этого он не целовал ее с такой страстью. И теперь словно пытался доказать ей правдивость своей клятвы. Изгнать из ее сердца всякие сомнения в его чувствах к ней.

Обхватив его за шею, Майя выгнулась и прижалась к нему. И вдруг, ощутив, как его язык дерзко ткнулся в ее сомкнутые губы, чуть приоткрыла рот и затрепетала при первом соприкосновении их языков. Они не могли насытиться друг другом. Языки сплетались, ласкали, гладили…