— Мы почти не были наедине с твоего возвращения. Скажи, Эмрис, ты еще уверен, что любишь меня?

— Я полюбил тебя с начала времен и буду любить вечно, — признался он, целуя ее.

Но Майя отстранила его.

— А ты говорил те же слова Роузин и Гуинт? — допрашивала она.

— Никогда! — яростно поклялся он.

— И любил их меньше, чем меня?

— Я совсем их не любил!

— В таком случае почему женился? Один раз я еще могу понять, но две нелюбимые жены? Поверить невозможно, что у тебя столь жестокое сердце! Мужчина, которого я люблю, не может быть способен на такое! Я хочу понять!

— Я на десять лет старше тебя, Майя, — начал он. — Мужчина должен жениться ради благополучия своей семьи. Я остался один в мире, родителей давно нет. Вот и решил жениться, чтобы продолжить род. Но это оказалось ошибкой.

— Почему же?

— Внутренний голос твердил мне, что где-то есть ты, которая меня ждет. Я не послушался его и, как казалось, исполнил свой долг. Позволил глупому нетерпению взять верх над сердцем и разумом. Поэтому я считаю себя виновным в смерти Роузин и Гуинт. Мне вообще не следовало жениться на них. Роузин, бедняжка, была хрупкой и слабенькой, боялась даже собственной тени. Гуинт была жадной и вечно всем недовольной. Я с самого начала не разгадал их натуры, ослепленный неверным суждением, и они за это пострадали.

Майя увидела в его глазах искреннее сожаление и скорбь по ушедшим женщинам.

— Но ты уверен, что я и есть та, которая нужна тебе? — продолжала допытываться она, тревожно глядя в прекрасное лицо.

— Клянусь священной памятью предков, что никогда раньше не любил женщину. Но тебя я люблю. И никогда не полюблю другую. Или ты решила отказать мне?

— Ни за что, господин мой, — улыбнулась Майя. — Но мне нужно было, услышать эти слова. До тебя я не любила ни одного мужчину. И никогда не полюблю другого. Но я должна быть уверена в твоих чувствах.

— Боже, каким глупцом я был! — вскричал он.

— Верно, — тихо согласилась Майя, — но не бойся, я больше этого не допущу!

Он громко рассмеялся и целовал вишневые губы невесты, пока у нее не закружилась голова.

— О, Майя, во мне накопилось столько любви за эти годы, и я всю ее отдам тебе.

— Но не сегодня, господин, — послышался голос Аргел. Влюбленные пристыженно отскочили друг от друга.

— Брачная церемония начнется рано утром, — объявила госпожа «Драконьего логова». — И поскольку я сомневаюсь, что завтра вам удастся поспать, нужно получше отдохнуть сегодня. — И, взяв дочь за руку, велела:

— Пойдем, дитя. Будешь спать с Аверил, а Рис с мужчинами переночуют в зале. Надеюсь, Эмрис, ты найдешь свою комнату.

Она увела Майю, и Ллин покорно последовал за ними, ничуть не сердясь на вмешательство Аргел. Она права, и они оба это знают.

Женщины поднялись наверх, а Эмрис присоединился к мужчинам, среди которых были и Мортимеры. Они приехали, как раз когда зажигали костры, и теперь Роджер добродушно подтрунивал над женихом.

— Ничего не скажешь, господин, обставил ты меня, — твердил он. — Недаром у тебя все преимущества.

— Каким это образом? — недоумевал Эмрис.

— Ну-у, — протянул Роджер, — ты куда выше меня и не помечен оспой, тогда как мне приходится отращивать бороду, чтобы скрыть юношеские шрамы. Да и черты лица безупречны, а я, бедняга, похож на всех Мортимеров сразу. У нас обоих голубые глаза, темные волосы, маленькие рты и большие носы. Зато фигура у тебя стройная, а моя — результат здорового аппетита.

— Неужели моя госпожа так тщеславна и пуста, что предпочла красивое лицо самому Мортимеру? — ? весело парировал Эмрис.

— Боюсь, что так, — ухмыльнулся Роджер.

— Не унывай, есть еще Джуния, — напомнил Лорд Озера.

— Упаси Господь! Во-первых, я женюсь задолго до того, как эта маленькая сорвиголова войдет в возраст! И потом ее мамаша — чистый дракон. Ни за что не желаю иметь ее в своем доме, да и Джуния, подозреваю, тоже.

Мужчины громко загоготали и, рассевшись перед очагом, принялись пробовать добрый октябрьский эль хозяина. Прошло немало времени, прежде чем они стали медленно, один за другим, расходиться на ночлег. Вскоре в зале уже слышался дружный храп.

В утро свадьбы Эмриса разбудила будущая теща. Она молча поманила его за собой, и он так же молча спустился в кухню, где уже царила предпраздничная суета.

— Я подумала, что тебе не мешает помыться, — сказала она, показывая на стоявшую у очага дубовую лохань. Давай помогу тебе раздеться. Я велела принести твои свадебные одежды.

Она усадила его в лохань и принялась мыть, отметив про себя, что Майе повезло получить столь совершенного мужчину.

Закончив, она завернула его в полотенце и принялась расчесывать волосы.