И только один вопрос не давал ей покоя, но она боялась его задать.

Если он может найти все, что хочет, что же мешает ему обнаружить рубин, который она закопала рядом с бабушкиным источником.

Тим посмотрел на Александру и с гримасой презрения смешал листки с заметками журналиста небрежным жестом одной руки.

— Чего ты от меня хочешь? Извинений? Но я играл по правилам, которым научился, глядя на вас. Прошу прощения, что я не блестяще играю. Но это единственное, за что я прошу прощения.

— Кажется, ты забыл, — тихо сказала Александра, — что заварил всю эту кашу все-таки ты. И в первую очередь я беспокоюсь о твоих затруднениях.

— Вот уж нет, мамочка. Когда я был маленький, ты бы, если бы могла, охотно продала меня, и незадорого, как недоразвитого жеребенка. Не сомневаюсь, что и сейчас ничего не изменилось.

— О, я тебя умоляю. Ты что, всю жизнь намерен объяснять свои идиотские демарши воображаемыми страданиями, которые якобы перенес в детстве?

— А разве ты не хотела бы воспитывать вместо меня твою обожаемую Саманту?

— Как у тебя только язык повернулся? — патетически воскликнула Александра. — Ты — мой сын. Я всю жизнь пыталась защитить тебя от себя самого. Я предоставила тебе возможности, какие были у редких детей.

— Моя фамилия Вандервеер. Для всех, кто меня окружал, только это имело значение. А это имя дала мне не ты. Наоборот, ты погубила единственного человека, который меня действительно любил. Вы с Оррином отняли у меня счастье быть любимым.

— Это самое смехотворное обвинение, которое ты можешь выдвинуть против меня. К тому же оно не имеет ничего общего с предметом разговора.

— Имеет. Я больше не собираюсь тебе ничего доказывать и объяснять, И мне наплевать, кто и что обо мне знает, — а также о тебе и об Оррине.

— Пока у тебя это не пройдет, изволь не мешать мне и держи рот на замке.

— Не обо мне сейчас надо беспокоиться. — На его губах заиграла язвительная улыбка. — Я заезжал к Гвен. Ты знаешь, я относился к ней так, как ты всегда относилась ко мне. Я считал, что эта странная смесь любви и ужаса, которую я ей внушаю, навсегда удержит ее в моей власти. Но я ее недооценил. Как и ты всегда недооценивала меня.

— Ты хочешь сказать, что это Гвен пошла в газету и выложила там все это? Ни за что не поверю. Если она не сделала этого в момент развода, то сейчас-то зачем?

— Нет, журналист пришел к ней на дом. Она ужасно испугалась и подтвердила все, что он уже и без того знал, и даже добавила подробностей. — Тим подошел ближе и наклонился к матери. — И когда я об этом услышал, я ощутил странное удовлетворение. Потому что я могу сказать тебе, почему она испугалась настолько, что заговорила. Потому что она решила, что за ней шпионит другая часть нашей семейки. — Голос его упал до зловещего шепота, он приблизил губы к самому уху Александры. — Одна из твоих драгоценных племянниц уже навещала ее. К ней на огонек завернула Шарлотта, причем с Беном Дрейфусом.

— Для чего бы Шарлотте встречаться с Гвен? — с тяжелой яростью глядя на него, спросила Александра.

— Гвен не стала этого выяснять, она просто не пустила их на порог. Но теперь-то ты можешь сложить эту головоломку, да, мамочка? Шарлотта пошла в разведку для Сэмми. Вот как славно. Твоя любимица следит за тобой, а за истекший период ее прелестные коготки стали куда острее. Но на самом-то деле за ней стоит Джейк. Сомневаюсь, чтобы он забыл, сколько раз ты пыталась отнять у него Саманту. И заметь, он стал особенно опасен после того, как посидел в тюрьме. — Тим помолчал, наблюдая за ее реакцией. — Испугалась, мамочка? Джейк вернулся, и вот теперь-то он нас всех и погубит, — свистящим шепотом закончил Тим.

Александра размахнулась и влепила ему пощечину. Он отшатнулся и густо покраснел, глаза его сверкнули.

— Прекрати истерику, — дрожа от гнева, сквозь стиснутые зубы процедила она. — Перестань упиваться собственной трусостью. Ты даже не представляешь, какой безжалостной я могу быть. Джейк и Саманта! Ох, напугал. Любой ущерб, нанесенный мне, меркнет в сравнении с тем, который я нанесу в ответ. Пошел вон, слякоть. Я сама этим займусь. Как всегда.

Лицо Тима окаменело, он глядел куда-то ей за спину.

— Думаю, что не в этот раз. — И он вышел из комнаты.

Александра дождалась, когда хлопнула за ним входная дверь, и повернулась к Оррину. Он сидел, неестественно закинув голову назад. Лицо его было пепельно-серым. Испугавшись до дрожи, она собрала всю свою волю в кулак.

— Можно считать, что мы нашли источник неприятностей, — с деланным спокойствием сказала она. — Остается только решить, каким образом его обезвредить. Я обещаю тебе, мы это сделаем. Можно считать, что ничего не произошло.