— Так нельзя. Тетя Александра сказала, он пропишет тебе что-нибудь успокоительное.

— Я никогда не успокоюсь в этом доме. Нет… — Шарлотта вздохнула, вытерла рукой лицо, уткнулась в плечо Сэмми и затихла. Недоумение и страх Сэмми достигли высшей точки. Она оторвала от себя Шарлотту, посмотрела в ее помертвевшее от ужаса лицо и раздельно произнесла:

— Ты должна мне все рассказать. Слышишь? Немедленно. Ты же знаешь, я все пойму правильно. И я смогу тебе помочь.

— На этот раз ты ничем не можешь помочь, Сэмми. Я в порядке, клянусь. Просто надо привыкнуть здесь жить. Зачем тебе попусту огорчаться? Даже если нам здесь и не нравится, нам некуда уйти. По крайней мере мне. И как бы ты ни хотела взять меня с собой, тетя Алекс ни за что тебе не позволит. Я знаю, я слышала о таких случаях в шоу Донахью. Если я убегу, она может меня арестовать.

— Шарлотта, да в чем дело, наконец? — Шарлотта, сжав губы, упрямо мотала головой. Сэмми наклонилась и посмотрела ей прямо в глаза. — Если мы не будем держаться друг за друга, у нас ничего не останется. Послушай, единственный способ меня огорчить — это скрывать от меня что-то.

Шарлотта закрыла лицо руками. Ее решимость таяла. И наконец голосом, прерывающимся от стыда, она рассказала Саманте все.

Александра, наполовину проснувшись, ворочалась в холодной, неуютной постели. Оррин был в столице штата, он готовился принимать группу иностранных инвесторов. Она собиралась поехать с ним, но тут случился этот непонятный обморок Шарлотты. Да еще и проклятый Хью Рейнкроу. Могут пойти слухи, что ее племянница отчего-то чахнет, люди станут сплетничать… А что, если ее племянница беременна? Это вполне возможно, ведь у Франни были весьма странные взгляды на воспитание детей. Ничего, через несколько часов Александра отвезет ее в Эшвилл, и там проведут полное обследование, включая и тесты на беременность. И если дело в этом, то уж она примет меры.

Александра перевернулась на другой бок и взбила подушку. Из коридора донесся слабый шум, и не успела она подняться, как дверь в ее спальню резко распахнулась, и на пороге возникли силуэты Сэмми и Шарлотты. Сэмми резко повернула выключатель. Она была в ярости. Шарлотта, которую она крепко держала за руку, выглядела испуганной.

— Когда Тим приезжал сюда две недели назад, он жестоко избил мою сестру, — объявила Сэмми. — Он накинулся на нее в вашей гардеробной, долго над ней издевался и велел никому об этом не рассказывать. Так что звоните ему в университет прямо сейчас. Пусть едет сюда. Я хочу услышать его признание, прежде чем отрежу ему яйца овечьими ножницами.

— Поверьте, это правда, — снова сказала Шарлотта. Вот уже несколько часов тянулась эта пытка, и она монотонно повторяла эти слова в ответ на очередной скептический вопрос тети Алекс. Александра в развевающемся кремовом халате вихрем носилась по комнате, на ее лице застыла маска брезгливого недоверия.

Шарлотта сидела на стуле в центре комнаты, словно подсудимая на процессе инквизиции. Разъяренная Сэмми стояла у нее за спиной, положив руки ей на плечи. Сбывались самые страшные кошмары Сэмми — она в ловушке. Надо защитить сестру, а тетка настаивает, что Шарлотта преувеличивает вину Тима или даже просто на него наговаривает.

— Я еще раз спрашиваю. — Тетя Александра, остановилась перед Шарлоттой и впилась в нее пронзительным взглядом. — Скажи, ты выдумала все это, просто чтобы привлечь к себе внимание?

— Нет, — простонала Шарлотта и закрыла лицо руками.

Сэмми загородила ее собой и сказала с плохо скрытым сарказмом:

— Вы думаете, что мама, оставляя Шарлотту под вашей опекой, хотела именно этого? Чтобы вы обвиняли Шарлотту во лжи, спасая собственный престиж?

— А как прикажешь мне реагировать на эти грязные обвинения в адрес моего сына? Ты защищаешь интересы Шарлотты, я защищаю интересы Тима. У него вспыльчивый характер, я согласна. Возможно, он и сказал что-то, оскорбившее нежные чувства Шарлотты, но это не значит, что нужно в отместку придумывать столь отвратительную историю. И я не позволю пачкать репутацию моего сына выдумками девчонки, которая не может доказать ни одного своего слова.

— Шарлотта не лжет. Она никому не хотела рассказывать об этом, даже мне.

Тетя Александра обошла Сэмми и наклонилась к Шарлотте, вся терпение и понимание.

— Я не буду тебя наказывать, обещаю. Я понимаю, как трудно тебе переживать потерю матери. Я тоже горюю по ней. Я понимаю, как легко перепутать одно с другим, ведь тебе так хочется внимания и утешения! И чтобы привлечь к себе внимание, ты выдумываешь всякие невероятные веши. — Она взяла руки Шарлотты в свои. — Скажи правду, и я постараюсь тебе помочь.

— Я сказала правду, — всхлипнула Шарлотта, вырвала свои руки и убежала. Сэмми рванулась было за ней, но Александра схватила ее за руку. Сэмми, обернувшись, гневно бросила ей в лицо:

— Я думала, что вы ее любите, надеялась, что вы желаете ей добра, хотя порой и путаете ее благо и собственное благо. Но если бы вы ее любили, вы не стали бы так ее мучить.

— Это доктор Рейнкроу внушил тебе вчера?

— Рейнкроу настолько не дают вам покоя, что вы рады уцепиться за любой предлог, чтобы обвинить их во всех своих проблемах.

— Предлог нужен тебе. Но если ты думаешь, что вам с Шарлоттой удастся оставить меня в дураках, то ты глубоко ошибаешься. Собралась уйти из моего дома с Шарлоттой под крылышком? Забудь об этом! — Тетя Александра разжала пальцы, глубоко вдохнула и отступила на шаг. — Сегодня же я полечу в Дарем, найду в университете Тима и поговорю с ним с глазу на глаз. Но предупреждаю, в этой склоке я полностью на его стороне. — Она прищурилась. Сэмми молча, с несокрушимым презрением смотрела на нее. — И когда вечером мы с ним прилетим сюда, я надеюсь получить извинения от вас обеих.