— А я все равно считаю, что ты поддался на провокацию чокнутой девицы! Помнишь первые слова, которые сказала ее бабка, едва завидев нас? Мол, у внучки шарики за ролики запали, так что не обращайте на нее никакого внимания.

— Знаешь, я бы поверил во всю эту чушь, да только одно весомое обстоятельство мешает. Не люблю, когда в меня тычут стволом, да еще и передергивают затвор, лишь бы я поверил сказанному. Смотри: куда как логичнее было бы просто прикрикнуть на внучку и погнать ее домой, не обращая на нас особого внимания, так? А что вместо этого делает бабка? Она сначала вешает нам лапшу на уши, потом под дулом прогоняет с глаз долой, и лишь потом, убедившись, что никто за ней не наблюдает, отправляется домой. Почему ее так раздражало наше присутствие? Она же реально испугалась, когда нас увидела. Глазенки так и забегали. Вот чего ей, спрашивается, бояться, если она ни в чем не замешана?

— Слушай, не лезь в чужую семью. У каждого свои проблемы, свои горести. Чего мы туда попремся, все равно как в чужой монастырь со своим уставом?

— А ты представь себя на месте этой несчастной девчонки. Очутилась в незнакомом месте, голова болит просто адски, злая старуха в роли бабушки. А ее еще и заставляют променады по лесу совершать, и ягоду ведрами собирать. Иначе без ужина оставят. Это как? Укладывается в твою концепцию человеколюбия?

— Ну почему ты решил, что она не местная?! Откуда ты это взял?

— Ты слышала, как эта девчонка разговаривала с нами? И по-прежнему будешь утверждать, что она обычная малограмотная, да еще и впридачу сумасшедшая селяночка? Она явно получила хорошее образование, это сразу чувствуется.

— А по мне — так нет, — упорствовала Светлана.

— Ну, разве можно быть такой узколобой! — взорвался Серей. — Да, она тебе не понравилась. И все потому, что позволила отпустить в твой адрес несколько колкостей. Прости, а как бы ты себя на ее месте вела, если бы незнакомые люди, глядя на тебя, чуть ли не в открытую пальцем у виска крутили?

— Я бы на ее месте никогда не оказалась, — чеканя каждое слово, ответила ему жена.

— И благодари за это Бога! В общем, не знаю, как ты, а я пойду за ними и все выясню. Если ее вправду держат там вопреки ее воле и отказывают в медицинской помощи, это дело надо пресечь.

— Ты все-таки поверил в ее сказки про похищение, — аж застонала Светлана. — А если бы тебе сказали, что она — заколдованная принцесса из «Тысячи и одной ночи», тоже бы уши развесил?

— Я не вижу в ее словах ни малейшего логического изъяна. А с учетом ее травмы, могу отметить, что она говорит и оценивает ситуацию более чем адекватно. Да и речь у нее связная. Нет, она не сумасшедшая, это факт. Я скорее поверю в сумасшествие старухи.

— Отлично! Просто замечательно! — Светлана нервно ходила туда-сюда, пиная ногой ни в чем не повинные рюкзаки. — И что ты собираешься делать?

— Для начала выяснить наше точное местоположение. Потом найти дом, где удерживают девушку. Если удастся — спокойно поговорить с ней. Если нет, то хотя бы пообщаться с ее надзирательницей. Убедить ее, что девушке требуется медицинская помощь. Если ничего не выйдет, вызывать милицию, пусть они во всей этой каше разбираются. Кстати, как думаешь, сойду я за врача?

— Нет.

— Вот и славно, — ответил Сергей, достал из узкого и длинного бокового кармана рюкзака карту, после чего внимательно принялся ее разглядывать, сверяясь с компасом.

— А мне что делать? Учти, я больше эту старуху видеть не хочу!

— Ты останешься здесь. Кстати, можешь разбить промежуточный лагерь. Палатку ставить не надо, боюсь, ночевать нам придется в другом месте. А пока начинай готовить. Думаю, пока все утрясется, успеем проголодаться.

Светлана начисто проигнорировала слова супруга про готовку и лагерь. Села на свой рюкзак, обхватила ноги и спрятала лицо в колени, словно закрылась от мира. Сергей тоже не стал настаивать на своем. Судя по всему, он проводил в голове какие-то сложные расчеты, делая карандашные отметки в маршруте и карте.

— Странно, — наконец, сказал он.

— Что тебе странно? — не поднимая лица, спросила Светлана, отчего вопрос прозвучал глухо, словно из трубы.

— Судя по карте, ближайшая деревенька находится отсюда почти в десяти километрах. Здесь глухой лесной массив и никаких отметок, указывающих хоть на какое-то жилье. Вряд ли с сотрясением мозга можно отмахать такое расстояние, и при этом не лишиться сознания где-нибудь по дороге.

— А девчонка и не говорила про деревню. Мол, живет у бабки на хуторе. А хутор, если я правильно помню, это и есть жилье на отшибе.

— Слушай, ты права! Тогда все сходится. А то я все еще думал, как это: жить в деревне, и чтоб никого не заинтересовало, что же это такое у соседки происходит. Откуда-то ни с того, ни с сего появляется потерявшая память внучка. Девушку на сбор ягод под дулом ружья водят, хотя ей по-хорошему давно пора в больницу. И всем все по барабану. А раз хутор, тогда и вопросов нет. И понятно, почему старуха так испугалась, нас увидев.

— Почему?

— Мы свидетели. А свидетели ей не нужны. Никто не должен знать о том, что она кого-то у себя прячет. Иначе может рассказать об этом в милиции. Приедет проверка, и вся афера рухнет, как карточный домик.