— Чтобы в ЗАГС с молоденькой вертихвосткой бежать?

— Тьфу ты, дура, — беззлобно ругнулся Борис. — Я же тебе сказал: ЗАГС отменяется. Все, расслабься. Никто с тобой разводиться не собирается.

— Значит, ты к нотариусу пойдешь? — на всякий случай уточнила Наталья.

— Да! Да! Да! Сколько можно повторять, Фома ты неверующая! Сегодня, так и быть, отдохну уж: шибко ты меня своей истерикой подкосила. А завтра, как говорится, с новыми силами в бой. Костюмчик надену, штиблеты лаковые маслом спрысну и вперед. Как только доверенность на руки получу, можно будет начать документы на квартиру восстанавливать, по ЖЭКам, да прочим конторам бегать. А как только весь комплект на руки получим, продадим к чертям собачьим квартирку, и гуляй, Вася! Ищи ветра в поле!

— Как думаешь: завтра удастся тебе нужного человека найти?

— Думаю, что да, — лучась самодовольством, отозвался Борис. — Это раньше я был голь перекатная, а теперь в таком виде любой со мной дело иметь захочет. Если не с первого раза, так со второго точно попаду к тому, кому надо. Тут главное знаешь что?

— Нет, — пожала плечами Наталья.

— Конторы попроще выбирать, без лишнего гонора. Чтоб одна крохотная комнатка на все про все, и хорош. И чтоб секретарей-помощников там по минимуму было. А то всех подмазать — финансов не останется. Ежели контора крупная, так чинуши там удавятся, а не дадут коллеге лишнюю копеечку заработать. А в мелких — нотариус сам себе хозяин. Как захочет, так и будет. Так что жди меня завтра с победой! Жратвы какой-нибудь повкуснее наготовь…

— Вот победишь, тогда и будем думать о праздниках. А то у тебя, что ни день, так повод выпить. Так, глядишь, ничего и не добьешься.

— Ты что, не веришь в меня? В своего родного мужа не веришь?

— Да верю, верю, — со вздохом отозвалась Наталья, не разделяющая восторгов благоверного. — Только с этими москвичами разве наперед скажешь, как выйдет?

— Эх, мать! Как всю жизнь боялась чего-то, так и боишься. Потому и в проигрыше всегда ходишь. А того понять не можешь, что нужный нам человек всегда в любом месте сыщется. Были бы бабки. Или думаешь, откуда коррупция всякая, да взяточничество пошли? Из столицы, вестимо. Рыба с головы завсегда тухнет. А то, что наши чинуши творят, московским — так, ха-ха. Что им какая-то жалкая квартира, когда они сами тут такими делами заправляют…

Борис покачал головой, словно смакуя свою последнюю фразу.

— Борь, — ни с того, ни с сего вдруг спросила Наталья, — а ты меня еще любишь? Ну, хоть капельку?

Борис плотоядно облизнулся и сказал:

— Иди сюда. Сама убедишься, как люблю. И так люблю, и сяк люблю…

Наталья зарделась, как маков цвет, но пересела поближе к мужу. Борис тотчас облапал ее поросшими густым черным волосом руками и завалил прямо на диван веселого лимонно-солнечного цвета.

— Ты только это, — прошептала она, когда жадные руки супруга зашарили у нее под одеждой, — трусы не рви, как в прошлый раз. А то зашивать замучалась.

Тотчас раздался треск раздираемой ткани…

— Ну, что, долго мы еще здесь торчать будем? — Светлана нервничала и не скрывала этого.

— А ты куда-то торопишься? Помнится мне, кто-то еще полчаса назад кричал, что идти по маршруту скучно, и скорей бы привал… Не подскажешь, кто это был?

— Сергей, я не понимаю причины твоего сарказма. В любой момент может появиться эта сумасшедшая бабка с ружьем, как ты можешь так запросто рисковать моей, да и своей жизнью?!

— Ну, смею тебя уверить, бабка эта здесь больше не покажется. По крайней мере, пока свою внучку домой не отгонит. Да и после этого, скорее всего, будет находиться рядом с ней. Стеречь от людей.

— Сереж, ну я не понимаю, — заныла Светлана, — ну чего мы тут забыли? Давай, пойдем уже куда-нибудь!

— Тебя в этой ситуации ничего не удивило?

— Ну, дикие люди, вот и все. Свои нравы, свои…

— Девушка говорила довольно неожиданные, но по-своему логичные вещи, — перебил супругу Сергей. — И она предупреждала про появление вооруженной бабки. Кроме того, не знаю, как ты, а я заметил, что на затылке у нее действительно есть рана. И глаза, ты видела ее глаза?

— Еще спрашиваешь! — передернуло Светлану. — Безумные донельзя!

— А вот и нет, тут ты не права. У нее зрачки в пол-лица, что как раз характерно для людей с повреждением головного мозга. И амнезия, между прочим, хорошо укладывается в эту картину.

— Ты что, собираешься во все это впутаться? Сережа, не смей! Если тебе на меня наплевать, то вспомни про Мариночку! Ты что, ее сиротой оставить хочешь?

— Света, только не надо истерик. С девушкой стряслась беда, этого только слепой заметить не может. И она попросила нас о помощи. Так что, уйдем и бросим ее на произвол судьбы? А если ее завтра убьют? Ты себе это простить сможешь? Или с глаз долой — из сердца вон?

— Да кто тебе сказал, что тут вообще речь о жизни и смерти идет! Мне так думается, ничего этой девице не грозит. Иначе бы не лежала вольготно в черничнике, а улепетывала отсюда что есть мочи.

— А она и хотела бы сбежать. Только не знает, куда. И мы с тобой, между прочим, ей в этом нисколько не помогли. Хотя свериться с картой — минутное дело. А во-вторых, девушка же сказала, что очень плохо себя чувствует и далеко не уйдет. Кстати, у меня было сотрясение мозга. Могу тебя заверить, ужасно неприятная штука. И тошнит, и голова кружится. В общем, не сахар. И без квалифицированной медицинской помощи лечится долго и оставляет рецидивы. А я сомневаюсь, чтобы бабка вызвала к внучке врача.