Хочешь, — Ахарон умоляюще обратился весь к Магрубету, — я сейчас разожгу огонь и брошу туда вот этого камыша, чтоб поднялся дым, и корабль тут же подплывет к нам.

— Не хочу, но… Разжигай! — решительно сказал Магрубет после нескольких секунд колебания. — Пусть подплывает. А мы за это время еще подумаем, может быть, тебе все-таки избавиться, пока не поздно, от этой, как ее… Нури?

— Нет, нет! — запротестовал Ахарон. — Я чувствую, что это моя судьба!

Он собрал веток, быстро разжег костер и стал поверх пламени накладывать длинные зелено-коричневые стебли камыша. Пошел столбом черный дым к небу. Примерно через полчаса белый парус выдвинулся из-за острова и стал выходить на речную гладь.

— Что-то твоя Нури не очень спешит. Чем она там занимается с хозяином корабля? — смеялся Магрубет, хлопая Ахарона по плечу. — Только ты меня избавь от разговоров с нею. Я ее, честно говоря, видеть не хочу. — Потом добавил коротко и серьезно: —Садись на свой корабль и уезжай, а в Уасете встретимся там, где договорились.

— Как? А ты разве не поедешь с нами?

— Нет, — твердо отрезал Магрубет. — Я поеду с Амути, как и обещал. К тому же в .Ченефре у меня есть кое-какие дела. А твоя Нури — укуси ее злой Себек — будет мне только мешать. Поезжай с легкой душой, брат, может быть, ты доберешься до Уасета быстрее, чем я.

— Идет! — согласился Ахарон. — Только ты, брат, все-таки не забудь, спроси у Амути насчет его согласия взять меня. Увидишь, что я был прав.

Парус все увеличивался в размерах, и вскоре стало видно подходящее к берегу суденышко, чуть побольше обычных рыбацких лодок. С парусом управлялся седой пожилой египтянин, а на носу сидела молодая жрица. Когда обнимались, прощались и отплывали, она непрестанно строила глазки Магрубету и слала ему из-за спины Ахарона беззвучный поцелуй губами.

Ветер подхватил суденышко и потащил его против течения.

Медленно отдалялся кораблик. Долго виден был Ахарон, работающий на веслах вместе со стариком и поминутно оглядывающийся на Магрубета.

В тени, на свежем речном ветерке даже во время полуденного зноя Магрубет не ощущал жары. Весь день он провел в безмятежном расслаблении, зная, что ни предпринимать что-либо, ни спешить куда-либо не нужно. Он был в египетском раю. Он был в полном согласии с Египтом. Он не рвался, враждебный в теле Египта, куда-то к своей цели. Он отдыхал и наслаждался Египтом, как прирожденный египтянин. Даже мысли он старательно пытался уподобить мыслям египтянина.

Вот в облике коршуна парит над ним в вышине бог Хор, вот облик лягушки приняла богиня Хекат, вот финиковая пальма богини Хатхор, а вот уже наступил час, когда огромным удавом выползает демон темноты Небедж [44] . Загораются звезды на небе.

Но нет! Все-таки Магрубет ловит себя на мысли, что пальма — как пальма, река — как река, ночь — как ночь, а сам он — ни капли не египтянин, ни во что это не верит и в звездах не разбирается.

Сколько ни учил его в детстве старый учитель понимать звезды, у него никогда не хватало терпения подолгу глядеть в небо, чтоб наблюдать их движение. Едва ли больше дюжины созвездий мог распознать на небе Магрубет.

К этим холодным мыслям примешивается и сожаление о том, что Ахарон отъединился от него. Увела его эта девка Нури! Еще бы! Мало того, что она женщина, но еще и жрица. Всю жизнь соперничают с ним во власти над людьми жрецы и женщины. Однако же, все-таки отрываются от своих женщин воины, когда зовет он их в войско. И не жрецы командуют ими, не жрецы ведут их добывать славу и богатство. Но что-то здесь еще непонятно Магрубету. Так лежит он, размышляя на берегу Хапи, всматривается в ночное небо, как вдруг видит над собой внезапно врезающийся в звездный сонм, словно гигантский черный меч, длинный шпиль корабельного носа. Даже холодок пробегает по спине Магрубета оттого, как неожиданно, стремительно и безмолвно подкрался корабль из темноты.

Захрустел прибрежный песок под днищем, и послышался тихий условный окрик. Через секунду опустился трап. Магрубета приняли на борт.

Вглядываясь в лица окружающих его матросов, Магрубет увидел Амути, который приветствовал его поднятием рук. Корабль уже отходил от берега.

Утром Амути высказал искреннее удовлетворение, что худшие его опасения не подтвердились и что его «любезный спутник» благополучно возвращается из враждебного Авари-са живым и невредимым. При этом в короткой беседе он заметил, что, к сожалению, видит своего спутника удрученным и чем-то озабоченным.

Корабль шел полным ходом, не замедляясь, не останавливаясь ни на минуту. Всякий раз трапезу Амути разделял с Магрубетом вместе, но долгих разговоров не затевал. Видно было, что он поглощен своим важным делом. На корабле плыл новый пассажир, который содержался особо, наподобие почетного пленника, отдельно от всех на корме корабля. Амути, где бы ни находился на корабле, то и дело поглядывал на него. Видимо, капитану также велено было не спускать с него глаз. Исахар все прохаживался у кормы от борта к борту, отделяя пленного от остальных и не покидая своего поста. На корабле никто с ним не разговаривал. Довольно молодой человек с неопределенным лицом, в жреческой одежде молчал целыми днями, сидя на мягких мешках, и все смотрел в ту сторону, куда могучий Хапи нес свои обильные воды.