– Проводите нас, – приказал Пазаир.

Кем с павианом обыскали темное помещение, а судья и врач спустились в подземелье в сопровождении Джуи, освещавшего им путь.

– Какое жуткое место, – прошептала Нефрет. – Я так люблю воздух и свет!

– По правде говоря, мне тоже не по себе.

Бальзамировщик как ни в чем не бывало шел по своему привычному пути.

Мумия была на месте. Пазаир удостоверился, что к ней никто не прикасался.

– Вот ваш пациент, Нефрет. Я буду разматывать пелены, а вы смотрите.

Судья стал осторожно снимать бинты; показался амулет в форме глаза, положенный на лоб. На шее – глубокая рана, вероятно, от стрелы.

– Нет смысла идти дальше. На ваш взгляд, сколько лет покойному?

– Лет двадцать, – ответила Нефрет.

Монтумес был озабочен проблемами уличного движения, мешавшими спокойному течению повседневной жизни Мемфиса. В городе развелось слишком много ослов, быков, колесниц, бродячих торговцев и зевак, так что зачастую по улицам невозможно было пройти. Каждый год он издавал указы, один другого невыполнимее, и даже не представлял их визирю. Вместо усовершенствований он ограничивался обещаниями, в которые никто не верил. Время от времени ситуацию разряжал отряд стражников: улицы расчищали, на несколько дней запрещали остановки в определенных местах, взимали штраф с нарушителей, а потом дурные привычки снова брали верх.

Монтумес перекладывал ответственность на подчиненных, не давая им при этом ни малейшей возможности поправить положение. Не унижаясь до участия в спорах и предоставляя подчиненным разбираться самостоятельно, он поддерживал свою безупречную репутацию.

Когда ему доложили, что в приемной ожидает Пазаир, он вышел к судье со словами приветствия. Такие знаки внимания обычно располагали людей в его пользу.

Мрачное выражение лица судьи не предвещало ничего хорошего.

– Сегодня у меня дел невпроворот, но я готов вас принять.

– Боюсь, это необходимо.

– Кажется, вы взволнованы.

– Да, так и есть.

Монтумес почесал лоб. Он провел судью в свою контору, удалил оттуда личного секретаря и сел на великолепный стул с ножками в виде бычьих копыт. В его позе чувствовалось напряжение. Пазаир остался стоять.

– Я вас слушаю.

– Ко мне явился посыльный офицер и отвез меня к Джуи, старшему бальзамировщику египетской армии. Он показал мне мумию человека, которого я ищу.

– Начальника стражи сфинкса? Так, значит, он мертв!

– По крайней мере, меня пытались в этом убедить.

– Что вы хотите сказать?

– Поскольку последние обряды еще не были совершены, я разбинтовал верхнюю часть мумии под наблюдением лекаря Нефрет. Это тело мужчины лет двадцати, вероятно, смертельно раненного стрелой. Очевидно, что это никак не может быть ветеран.

Верховный страж был потрясен.

– Но это просто невероятно!

– Более того, – невозмутимо продолжал судья, – двое солдат пытались помешать мне войти в помещение для бальзамирования. Когда я оттуда вышел, они исчезли.

– Как звали посыльного офицера?

– Не знаю.

– Серьезный просчет.

– Вам не кажется, что он мне солгал?

Монтумес нехотя согласился.

– Где труп?

– У Джуи, под его охраной. Я составил подробный отчет, включающий свидетельства лекаря Нефрет, бальзамировщика и моего пристава Кема.

Монтумес нахмурился.

– Вы им довольны?

– Он работает превосходно.

– У него сомнительное прошлое.

– Он мне очень помогает.

– Будьте с ним поосторожнее.

– Прошу вас, вернемся к мумии.

– Я пошлю за ней своих людей, и мы ее обследуем; нужно установить личность покойного.

– Придется также выяснить, что стало причиной смерти: ранение, полученное на войне, или убийство.

– Убийство! Да как вам такое в голову пришло?

– Я со своей стороны продолжу следствие.

– В каком направлении?

– Я не имею права говорить.

– Но меня-то что вам бояться?

– Неуместный вопрос.

– Перед лицом этой неразберихи я в такой же растерянности, как и вы. Разве нам не следует объединить усилия?

– Независимость правосудия, на мой взгляд, важнее.

Стены конторы управляющего египетской стражей сотрясались от гнева Монтумеса. Пятьдесят высокопоставленных чиновников получили взыскания и лишились разнообразных поощрений. Впервые с тех пор, как он занял высшую ступень в иерархии государственной стражи, его не проинформировали должным образом. Разве это не удар по созданной им системе? Но его так просто не сокрушить, он не сдастся без боя.