Шрифт:
Сути проспал без сновидений десять часов сряду. Дала о себе знать рана, он вскочил и вышел из лачуги.
Она украла все его оружие и перерезала поводья колесницы. Кони убежали.
Ни лука, ни ножа, ни меча, ни сапог, ни плаща. Бесполезная колесница увязала в грязи под дождем, зарядившим с самого утра. Герою, превратившемуся в простофилю, одураченному дикой девчонкой, ничего не оставалось, как пешком брести к северу.
В бешенстве он расколошматил колесницу камнями, чтобы она не досталась врагу. В одной набедренной повязке, экипированный, как самый настоящий олух, Сути поплелся вперед под проливным дождем. В его сумке лежали черствый хлеб, обломок дышла с иероглифической надписью, хранившей имя колесничего, кувшины со свежей водой и дырявая циновка.
Он преодолел перевал, пересек сосновый лес, спустился по склону, круто обрывавшемуся в озеро, и пошел по берегу.
Горы становились все более недружелюбными. После ночевки под скалистым уступом, защищавшим от восточного ветра, он взобрался вверх по скользкой тропинке и оказался в пустынной, засушливой местности. Запасы провизии быстро иссякли. Ему все сильнее хотелось пить.
Когда Сути утолял жажду, зачерпнув немного солоноватой воды из неприглядной лужицы, в кустах послышался хруст ломающихся веток. Несколько человек шли прямо на него. Он отполз и спрятался за стволом гигантской сосны.
Пятеро мужчин толкали перед собой пленника со связанными за спиной руками. Их малорослый предводитель схватил его за волосы и заставил встать на колени. Сути находился слишком далеко, чтобы слышать, что они говорят, но вскоре тишину гор рассекли крики избиваемого.
Один против пятерых, безоружный… молодой человек не имел ни малейшего шанса спасти несчастного.
Мучитель осыпал пленника ударами, допрашивал, снова бил, потом приказал приспешникам оттащить его к пещере. Еще один, последний допрос, и он перерезал ему горло.
После ухода злодеев Сути больше часа просидел в неподвижности. Он думал о Пазаире, о его любви к справедливости, к идеалу. Как бы он поступил, столкнувшись с таким варварством? Он и не знал, что так близко от Египта существует мир без законов, где жизнь человека ничего не стоит.
Он заставил себя спуститься к пещере. Ноги у него подкашивались, в ушах все еще раздавались крики умирающего. Несчастный уже испустил дух. Судя по внешности и набедренной повязке, это был египтянин, наверное, воин из отряда Ашера, попавший в руки мятежников. Сути голыми руками вырыл ему могилу внутри пещеры.
Потрясенный, изможденный, он продолжил путь, всецело положившись на судьбу. Попадись ему враг, у него не будет сил отбиваться.
Когда два воина в шлемах окликнули его, он просто рухнул на мокрую землю.
Палатка.
Кровать, подушка под головой, одеяло.
Сути приподнялся. Острие ножа заставило его лечь обратно.
– Кто ты?
Вопрос был задан египетским офицером с резкими чертами лица.
– Сути, лучник конного отряда.
– Откуда ты?
Он поведал о своих подвигах.
– Можешь ли ты доказать то, что сказал?
– У меня в сумке – обломок дышла с именем моего колесничего.
– Что с ним стало?
– Его убили бедуины, я его похоронил.
– А сам убежал?
– Нет, конечно! Я их человек пятнадцать своими стрелами уложил.
– Когда ты завербовался?
– В начале месяца.
– Двух недель не прошло, а ты уже первоклассный лучник!
– Я способный.
– Я верю только в долгие тренировки. А не сказать ли тебе правду?
Сути отбросил одеяло.
– Это и есть правда.
– А что, если ты прикончил колесничего?
– Бред какой!
– Вот посидишь подольше в подземелье, мозги на место встанут.
Сути рванулся к выходу. Двое солдат схватили его за руки, третий ударил в живот и оглушил ударом по голове.
– Мы правильно сделали, что вылечили этого лазутчика. Он нам много чего расскажет.
22
Сидя за столом одной из самых людных харчевен Фив, Пазаир завел разговор о Хаттусе, дипломатической супруге Рамсеса Великого. Когда был заключен мир с хеттами, фараон получил в залог чистосердечных отношений одну из дочерей азиатского властителя. Она возглавила фиванский гарем и жила там в неге и роскоши.
Невидимая, недосягаемая, Хаттуса не снискала любви египтян. Чего только про нее не говорили: и черной магией она занимается, и с ночными демонами якшается, и на больших праздниках появляться не желает.
– Из-за нее, – сказала хозяйка харчевни, – цены на притирания выросли вдвое.
– А она-то чем виновата?
– Женщины из ее окружения – а их становится все больше и больше – целыми днями только и делают, что красятся. Гарем расходует невероятное количество самых лучших притираний, покупает их за немалые деньги, и цены соответственно растут. И с маслом то же самое. Избавиться бы поскорее от этой чужеземки!