Шрифт:
– Увы, это не шутка! Это горькая правда.
– Но ведь за ним же наблюдали ваши люди!
– И да, и нет. Драка, случившаяся неподалеку от зернохранилища, потребовала их незамедлительного вмешательства. Кто их за это упрекнет? А вернувшись к месту наблюдения, они обнаружили хищение. Теперь, как это ни прискорбно, состояние зернохранилища соответствует отчету управителя!
– А виновные?
– Никаких следов.
– Свидетелей тоже нет?
– Квартал был безлюден, дело провернули быстро. Найти воров будет нелегко.
– Полагаю, вы задействовали свои лучшие силы.
– Можете на меня положиться.
– Между нами, Монтумес, какого вы обо мне мнения?
– Ну… Я считаю вас судьей, осознающим свой долг.
– Вы признаете, что у меня есть немного ума?
– Дорогой Пазаир, вы себя недооцениваете!
– В таком случае вы должны понимать, что я не верю ни единому слову из вашей истории.
Госпожу Силкет часто одолевали приступы беспричинной тревоги, и она прибегала к услугам заботливого специалиста по нервным расстройствам и толкователя снов. Стены его кабинета были выкрашены в черный цвет, само помещение погружено во тьму. Каждую неделю она ложилась на циновку, рассказывала ему о своих кошмарах и жадно внимала его советам.
Толкователь снов был сириец, уже много лет живший в Мемфисе. С помощью множества колдовских книг и сонников он успокаивал благородных дам и зажиточных горожанок. Соответственно и вознаграждения получал немалые, обеспечивая постоянную поддержку и утешение бедным созданиям с тонкой душевной организацией!
Толкователь настаивал на неограниченной продолжительности лечения – впрочем, сны ведь никогда не перестают сниться. Разгадать значение образов и видений, осаждающих спящий мозг, мог лишь он один. Будучи человеком исключительно осторожным, он оставлял без ответа заигрывания большинства пациенток, страдавших от неудовлетворенных чувств, и уступал одним лишь миловидным вдовушкам.
Силкет грызла ногти.
– Вы поссорились с мужем?
– Из-за детей.
– Что они натворили?
– Они врут. Но это не так уж страшно! Муж сердится, я за них заступаюсь, так и начинается перебранка.
– Он вас бьет?
– Немножко, но я защищаюсь.
– Он доволен переменой в вашей внешности?
– О да! Он у меня совсем ручной… иногда удается заставить его делать то, что мне надо, при условии, что я не суюсь в его дела.
– А они вас интересуют?
– Нисколько. Мы богаты – это главное.
– Как вы вели себя после последней ссоры?
– Как обычно. Закрылась в своей комнате и ревела в голос. Потом заснула.
– Сны видели?
– Все те же образы. Сначала я увидела туман, поднимавшийся над рекой. Его прорезало что-то вроде парусной лодки. Потом вышло солнце, туман рассеялся. Тот предмет оказался гигантским фаллосом, стремительно двигавшимся вперед! Я отвернулась, захотела укрыться в хижине на берегу Нила.
Но это был не дом, а женский орган, одновременно притягивавший меня и внушавший ужас. У Силкет перехватило дыхание.
– Будьте осторожны, – посоветовал толкователь. – По соннику, увидеть во сне фаллос – • к краже.
– А женский орган?
– К нищете.
****
Госпожа Силкет, растрепанная и неприбранная, тотчас же устремилась на склад. Ее муж что-то раздраженно говорил двум мужчинам, сокрушенно разводившим руками.
– Извини, что беспокою, дорогой. Нужно принять меры предосторожности, тебя ограбят и мы можем оказаться в нищете!
– Запоздало твое предупреждение. Эти капитаны, как и вся их братия, объясняют, что нет ни одного свободного судна, чтобы доставить мой папирус из Дельты в Мемфис. Наш склад останется пустым.
30
Гнев Бел-Трана обрушился на Пазаира.
– Чего вы от меня ждете?
– Чтобы вы вмешались и выявили факт нарушения свободы торговли. Заказы накапливаются, а я не могу выполнить ни одной поставки!
– Как только появится свободное судно…
– Оно не появится.
– Злой умысел?
– Проведите расследование и получите доказательства. Каждый час промедления ведет меня к разорению.
– Приходите завтра. Надеюсь, мне удастся что-нибудь обнаружить.
– Я не забуду о том, что вы для меня делаете.
– Не для вас, Бел-Тран, а во имя справедливости.
Поручение пришлось по душе Кему, а еще больше – его павиану. Вооружившись предоставленным Бел-Траном списком судовладельцев, они принялись расспрашивать о причинах отказа. Путаные объяснения, сожаления и откровенная ложь убедили их в том, что торговец папирусом не ошибся. Когда наступил час послеобеденного отдыха, Кем дошел до крайнего причала и обратился к старшине, обычно все про всех знавшему.