Конрад Пейпер, тридцать восемь лет. (Два дня назад на борту яхты на Цюрихском озере вместе со своей женой Маргаритой он принимал участие в торжестве в честь Элтона Либаргера.) Президент и главный исполнительный директор «Гольц девелопмент труп» (ГДГ), второй по величине торговой компании Германии. С помощью Либаргера основал «Льюсен интернэшнл», холдинговую компанию ГДГ в Лондоне. ГДГ создала сеть из пятидесяти мелких и средних немецких компаний, ставших главными поставщиками «Льюсен интернэшнл». В период с 1981 по 1990 годы ГДГ через «Льюсен интернэшнл» тайно поставляла Ираку материалы для производства биологического и химического оружия, баллистические снаряды и компоненты для ядерных устройств. И не так важно, что Ирак потерял большую часть этих вооружений во время пресловутой операции «штурм пустыни». Благодаря Пейперу ГДГ приобрела репутацию самого крупного оптового поставщика оружия мирового класса.

Маргарита Пейпер, двадцать девять лет, жена Конрада. Миниатюрная, обворожительная, она буквально помешана на работе. В двадцать лет – музыкальный аранжировщик, продюсер нескольких пластинок и менеджер трех ведущих рок-групп Германии. К двадцати пяти – единоличная владелица «Синдереллы», крупнейшей в Германии студии звукозаписи, двух официальных фирменных знаков и домов в Берлине, Лондоне и Лос-Анджелесе. В настоящее время – председатель правления, владелица и движущая сила АЭИ – Агентства Электризируюших Искусств, всемирной организации, объединяющей самых известных писателей, режиссеров, музыкантов, артистов. Говорили, что секрет ее успеха – это душа, вечно настроенная на «волну молодости». Критики отмечали ее поразительную способность владеть молодежной аудиторией, ей удавалось с невероятной ловкостью балансировать между творческой неповторимостью и прямым манипулированием публикой. Сама она говорила, что ею движет неукротимая любовь к людям и искусству.

Генерал-майор авиации Германии в отставке Маттиас Нолль. Шестьдесят два года. Респектабельный политический лоббист. Блестящий оратор. Один из лидеров национального движения за мир, постоянно выступающий с критикой поспешных, неоправданных поправок к конституции. Пользуется большим уважением у пожилых немцев, еще терзающихся позорными преступлениями Третьего Рейха.

Генрих Штайнер, сорок три года. Потрясатель основ номер один в профсоюзном движении новой Германии. Отец одиннадцати детей. Крупный, располагающий к себе мужчина. Чем-то похож на Леха Валенсу. Сверхдинамичный, пользующийся огромной популярностью политический организатор. Его поддерживают сотни тысяч борющихся за свои права сталелитейщиков и рабочих автомобильной промышленности в воссоединившихся немецких восточных областях. Провел восемь месяцев в тюрьме за руководство забастовкой трехсот водителей грузовиков, протестующих против аварийных магистралей. Через полмесяца после освобождения возглавил четырехчасовую забастовку пятисот потсдамских полицейских из-за месячной задержки жалованья.

Хильмар Грюнель, пятьдесят семь лет, исполнительный директор «ХГС-Байер», крупнейшего германского издательства журналов и газет. Бывший представитель Германии при ООН. Непримиримый консерватор, контролирующий содержание одиннадцати ведущих крайне правых изданий.

Рудольф Каэс, сорок восемь лет, работает в Институте экономических исследований в Гейдельберге, главный экономический советник в правительстве Коля. Представляет Германию в правлении нового Центрального банка Европейского сообщества. Твердый сторонник введения единой европейской валюты, прекрасно понимающий, что это еще больше повысит роль германской марки.

Гертруда Бирманн (она тоже была в числе гостей на борту яхты в Цюрихе), тридцать девять лет. Одна воспитывает двоих детей. Ключевая фигура немецких «зеленых» – движения, набравшего силу в начале восьмидесятых, когда оно выступило с протестом против размещения американских «першингов» на территории Западной Германии. Умеет задеть самые чувствительные струны в душе среднего немца, бурно реагирующего на любые попытки союза Германии с западным милитаризмом.

Зазвонил телефон, стоявший около доктора Салеттла. Он снял трубку, молча выслушал и взглянул на Юту.

– Да, – коротко сказал он.

Через минуту дверь открылась, и вошел фон Хольден.

Он быстро обвел глазами кабинет, потом сделал шаг в сторону и остановился около двери.

– Hier sind sie, [19] – сказала гостям Юта, бросив недвусмысленный взгляд на обслуживающих девушек, немедленно юркнувших в боковую дверь.

Минутой позже в комнату вошел интересный, изысканно одетый мужчина лет семидесяти пяти.

– Дортмунду пришлось задержаться в Бонне. Начнем без него, – сказал по-немецки Эрвин Шолл и сел рядом со Штайнером. Упомянутый им Густав Дортмунд был президентом Федерального банка Германии.

Фон Хольден закрыл дверь и подошел к столу. Он налил стакан минеральной воды, протянул его Шоллу и вернулся к двери.

Шолл был высок и худощав, с коротко подстриженными волосами и поразительно голубыми глазами на сильно загорелом лице. Возраст и высокое положение не изменили, а только подчеркнули чеканные черты его лица – высокий лоб, аристократический нос и волевой подбородок. В Шолле чувствовалась старая армейская выправка, сразу же приковывающая к нему всеобщее внимание.

– Пожалуйста, начинайте, – негромко сказал он Юте.

Эрвин Шолл олицетворял собой пример чисто американской истории успеха: немецкий иммигрант без гроша в кармане, ставший хозяином могущественной издательской империи. Облачась в мантию филантропа, он основал всевозможные фонды и даже состоял в друзьях всех американских президентов – от Дуайта Эйзенхауэра до Билла Клинтона. Как и большинство присутствующих, Эрвин Шолл, благодаря своему богатству и влиянию, манипулировал сознанием масс, но предпочитал оставаться в тени.

– Bitte, [20] – произнесла в интерком Юта. В комнате сразу потемнело, а стена с абстрактной росписью раздвинулась, открыв плоский, восемь на двадцать футов телевизионный экран.