Лазар молчал.

Она глубоко вздохнула.

— Лазар, над тобой надругались?

Он побелел.

— Господи Иисусе, какое неслыханное предположение!

Аллегра видела, что он лжет.

Ее охватила ярость.

«Папа, — подумала она, — надеюсь, что ты в аду!»

Аллегра молчала, пока Лазар нервно рылся в рундуке в поисках жилета, словно не видел, что тот висит прямо перед ним.

«Кто же это был? Кто посмел совершить с ним такое? Должно быть, это произошло очень давно, Тсогда он был одиноким растерянным мальчиком, совершенно неподготовленным к ужасам, выпавшим на его долю».

Чтобы спасти гордость Лазара, Аллегра решила сделать вид, будто поверила его лжи. Что-то подсказывало ей, что если она сейчас проявит жалость к нему, это добьет Лазара.

— Лазар ди Фиори, у тебя есть долг, — холодно сказала она.

Он посмотрел на нее со злостью и облегчением.

— Не бери на себя слишком много. Я никому ничего не должен, кроме себя.

— Как ты смеешь говорить такое, когда твой отец пожертвовал всем?

— Мой отец мертв. А я жив. И если не возражаешь, я намерен остаться живым. А теперь прекрати говорить об этом, черт побери!

— Нет.

Тяжело вздохнув, он подошел к ней.

— Я знаю, что разочаровал тебя, Аллегра…

— Нет, не разочаровал, — оборвала его девушка.

— И мне очень жаль. Я восхищаюсь твоим идеализмом и даже, наверное, завидую ему, но я не могу вернуться на остров Вознесения. Я не герой и, уж конечно, не мученик. Если бы я вернулся туда сейчас, меня повесили бы за пиратство. А поскольку я до сих пор очень старался избежать виселицы, прости меня за то, что я предпочитаю продлить мою короткую, несчастную жизнь. Хотя бог знает, зачем мне это.

— Вы забыли, что я видела вас в деле, ваше высочество. Мне почему-то не верится, что вы боитесь кого-то, и менее всего военно-полевого суда генуэзцев.

Грустно рассмеявшись, Лазар положил руки ей на плечи:

— Неужели я вдруг слышу комплимент? Сейчас он очень мне по душе.

Аллегра взяла его за руку и ободряюще сжала ее:

— Только представь, Лазар, какие перемены ты сможешь осуществить! Какие города построишь! Вот, наконец, задача тебе по плечу. Ты проведешь реформы, о которых твой отец мог лишь мечтать.

— Я потрясен твоей верой в мои способности.

— Господи, не сомневаюсь, что ты способен сделать это. — Аллегра погладила его колючую щеку. — Ведь люди пойдут за тобой. Управлять островом Вознесения ничуть не сложнее, чем руководить такой командой. Если у тебя есть хоть немного веры, я знаю, что мы сумеем. Как твой народ будет любить тебя…

— Аллегра, ты убиваешь меня. Хватит! — прошептал он.

— Но мне невыносима такая несправедливость! И мысль о том, что мой отец виновен…

Лазар покачал головой:

— Что сделано, то сделано. — Он притянул ее к себе. — На самом деле я хочу одного: мира и покоя. Я мечтаю выращивать виноград, спать ночью, не опасаясь, что кто-то перережет мне горло.

— О Боже, не говори такого! — Аллегру привела в ужас мысль об этом. — Я помогу тебе, — горячо прошептала она.

— Ну тогда помоги мне вот так. — Лазар приблизил губы к ее губам. — Заставь меня забыть. — Он поцеловал ее. — У меня тоже есть план, дорогая. Хочешь узнать его?

Она кивнула.

— Мой план состоит в том, чтобы уложить тебя вот на эту постель и любить, подарить тебе ребенка. Нашего ребенка. Я хочу забыть о прошлом, Аллегра. И я хочу будущего с тобой.

Она обняла Лазара, потрясенная его словами. Аллегра принимала его поцелуи и сомневалась, что может противиться ему.

— Живи со мной, — попросил он. — У меня есть золото. Я позабочусь о тебе и наших детях. Куплю плантацию или ферму…

Аллегра отпрянула от него. Да он просто безумец! Как может Лазар поступиться королевством ради нее? Аллегра закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Нет, она должна поставить на первое место его интересы и будущее острова Вознесения.

— Я не могу предложить тебе брак…

— Да…

Молчание.

— Я не нужен тебе, — наконец с удивлением произнес он. Аллегра с трудом удержала слова, рвавшиеся с языка: «Я — недостаточная компенсация за все то, что ты потерял».

— Она не хочет меня! Ну что ж, прекрасно, — холодно подытожил Лазар.

Дрожащая Аллегра не могла говорить. В тишине вновь прозвучали тихие жестокие слова Лазара:

— Сегодня вечером ты заплатишь свой долг, Аллегра. Мое терпение иссякло.

Дверь захлопнулась.

— Лапочка, сладенький мой! — крикнула Мария в раскрытую дверь винного погреба. — Мой милый мальчик, ленч ждет тебя.