Ослабев, Аллегра прислонилась к нему, увлеченная его страстью и почти обессилев от желания. Ей необходимо взять себя в руки! Когда Лазар снова скользнул руками под платье Аллегры и пальцы его устремились вниз, она чуть не зарыдала от желания и прислонилась головой к его широкому плечу.

— М-м-м, — выдохнул он. — Влажный, влажный шелк.

— Лазар ди Фиори, ты разбиваешь мне сердце.

Он замер.

Вытащив руки из-под платья, Лазар повернул Аллегру лицом к себе. Она вся дрожала. Держа девушку за плечи, он нежно всматривался в ее лицо.

— Почему, дорогая? Почему ты говоришь такое?

— Потому что теперь я понимаю. Ты выжил ценой своей чести.

Его темные глаза расширились. Удивление сменилось яростью.

— Что ты сказала?

Аллегра в страхе отступила.

— Изображая себя жертвой, ты сметал всех на своем пути и оправдывал это тем, что с тобой жестоко обошлись. Но настоящая жертва всей этой истории — народ острова Вознесения. Ты утверждаешь, что мой отец предал короля Альфонса, однако сам сейчас предаешь его.

Лазар побледнел.

— Не смей говорить такие вещи!

— Это правда. Посмотри, на что тебя толкает твоя боль. Ты будешь страдать до тех пор, пока не сделаешь то, что нужно.

Он молча смотрел на нее.

— Я здесь сегодня потому, что ты мне дорог. И именно потому я должна сказать это. — Аллегра глубоко вздохнула. — Ваше высочество, вы предали ваш народ, вашего отца и себя самого. Я не могу принадлежать такому человеку.

Лазар открыл рот, но не произнес ни слова.

Повернувшись, он направился к двери и вышел из каюты. Аллегра вся дрожала.

— О Боже! — прошептала она. — Что же я наделала? Теперь он убьет меня.

Она прислушивалась к его удаляющимся шагам. Быстро подойдя к двери, Аллегра заперла ее и подставила под ручку стул. Руки у нее дрожали. Она понимала, что на этот раз зашла слишком далеко.

Аллегра сидела, сжавшись в комок, на пороге балкона. Сверху доносились голоса мужчин. Ей показалось, что она узнала среди них голос Лазара.

Едва Аллегра закрыла глаза, в тщетной попытке успокоить себя молитвой, как вдруг ахнула и подпрыгнула, услышав выстрел пушки.

Сучка!

Лазар направился на нос корабля; кровь стучала у него в ушах. Он приказал бросить якорь, ошеломив рулевого и вахтенного. Потом подошел к небольшой пушке и выстрелил из нее тройным залпом, давая знак остальным кораблям тоже встать на якорь.

Раскурив сигару, Лазар призвал себя успокоиться и задумчиво уставился на волны.

Вскоре все шесть кораблей подали сигнал о том, что они тоже бросят якорь. Однако Лазар знал, что они еще не скоро доберутся до «Кита».

— Кэп, что такое? — встревоженно спросил Харкорт.

— Пошевеливайся! — отрезал Лазар.

Боцман поспешил прочь. Лазар зажал сигару зубами, вскарабкался на бушприт, откинул голову и посмотрел на далекие звезды, мерцавшие над его головой.

Он подумал, что темные небеса с их крошечными звездочками, должно быть, смеются над ним, своим мальчиком для битья.

«Вот и настало время для испытания моей души, — мрачно подумал Лазар, — и я узнаю теперь, есть ли во мне хоть капля отваги моего отца».

Что же до тебя, моя прекрасная Аллегра, ты еще пожалеешь о своих словах, и помоги, Господи, нам обоим.

— Да это же самоубийство! — воскликнул Бикерсон, капитан «Бури».

Лазар бросил на него горящий взгляд. Лампа тихо покачивалась над столом в кают-компании, где собрались он, викарий и капитаны шести пиратских кораблей.

— Никакой награды? — спросил Фицхью.

— Никакой.

Капитан «Гончей», Фицхью, молчаливый шотландец с длинными серыми бакенбардами и густыми бровями, был почти сверстником викария. Вульф одним из первых привлек его в созданное им Братство. Фицхью, самый осторожный из своих товарищей, относился к пиратству как к бизнесу. Но его корабль, хотя и старой конструкции, был лучше всех оснащен вооружением в их маленькой флотилии.

— Ты знаешь, я с тобой, кэп, — пробормотал Салливан, — что бы ни решили эти трусы. — Обычно веселый ирландец сейчас нервно расхаживал по комнате, скрестив руки на груди.

Салли явно что-то беспокоило.

— Капитан Моррис? — обратился викарий к фатоватому молодому американцу, который, увлекшись ролью пирата, мог без угрызений совести перерезать глотку любому.

— Я обдумываю предложение, — ответил юный капитан, теребя грязные кружева на рукавах.

Руссо, вспыльчивый португальский капитан большого брига «Салтана», грохнул кулаком по столу и сердито посмотрел на собравшихся. Он указал на Лазара: