— Сделайте что-нибудь!

— У меня там сын! — выкрикнул начальник станции. — Неужели вы думаете, что я не пытаюсь?

— Разгрузите поезда и пошлите туда.

— Мы уже думали об этом, — отозвался тот. — Все равно нужно время для починки. Поезд проедет десять миль до размыва и встанет. Рельсы в ужасном состоянии — земля здесь не для железной дорога. Проще подождать, пока не починят путь и не освободят линию. Поверьте, мы уже перебрали все варианты.

Пэт посмотрел на стоящего перед ним человека внимательнее.

— Постарайтесь сделать что сможете, — наконец произнес он и отошел к окну. Снаружи царил хаос. Повсюду сидели группы солдат, выгрузившихся с поездов, которые должны были ехать обратно за остальными.

— Шесть поездов, — пробормотал Пэт, глядя на выстроившиеся составы. Дождь лил как из ведра. В первом поезде сидели резервные войска — на случай, если придется прикрывать отступление.

В темноте копошились люди, чинившие рельсы. Пэт взглянул на часы. Шесть часов назад он был в Суздале, а сейчас застрял здесь, посреди пути между Нейпером и линией фронта, всего в пятидесяти милях от цели. Он чувствовал собственное бессилие.

Прозвучал свисток. Пэт открыл окно и высунулся наружу.

— Едут! — завопил он. Вместе с начальником станции они рванулись к двери.

Прибыл первый поезд. На лицах солдат, сидящих в нем, была написана горечь поражения. Следом потянулся второй состав, потом третий.

Пэт снова посмотрел на часы.

— Отправляйте нас! — завопил он.

Прошлепав по жидкой грязи, он добежал до поезда, отправлявшегося первым, взобрался в кабину машиниста и выдохнул:

— Разводи пары!

Прошел шестой состав. С последней платформы спрыгнул Григорий. Увидев Пэта, он помчался прямо к нему.

— Мы еле проехали, — крикнул он. — Не дорога, а черт знает что. Но когда вы поедете, ее уже, наверное, приведут в порядок.

Забирайся! — завопил Пэт. — Покажешь, где что.

Не задумываясь, Григорий влез в кабину и взял кружку горячего чая, предложенную кочегаром.

— Я думал, сам Кесус послал нам этот дождь, — сказал Григорий. — Проклятые аэростаты сразу исчезли. Но эти размывы…

Начальник станции выбежал из здания, размахивая фонарем. Можно было трогаться.

Машинист нажал рукоятку, и поезд двинулся.

— Который час? — спросил Григорий.

— До рассвета полтора часа, — отозвался Пэт.

— Мы не успеем.

— Должны.

Григорий замолчал. Он отвернулся, кружка так дрожала у него в руках, что чай выплескивался.

Рассвета не было.

Тамука недовольно поежился, услышав звуки нарг. Отбросив тяжелое одеяло, под которым от укрылся от отвратительного ливня, от встал. Весь мир стал серым, небо сливалось с горизонтом, на расстоянии нескольких шагов все тонуло в сероватой мути. Под ногами хлюпало.

Он взял седло, которое служило ему подушкой, и закинул на спину лошади, закрепив мокрый ремень под брюхом животного. Потом прикрепил к поясу ножны, водрузил на голову шлем и повесил на плечо бронзовый щит.

Снова завыли нарги. Он повернулся в ту сторону, где, по его предположению, находился восток, и поклонился, прочтя молитву, в которой просил предков благословить новый день. Потом опустился на колени и поклонился на запад — туда, куда уходит солнце и где живут предки.

Из маленькой кожаной сумки он достал кусок вяленого мяса и сыр. Запив скудный завтрак водой, Тамука взобрался на лошадь, морщась от холода.

Он посмотрел на траву. Даже трудно угадать направление. Обычно на рассвете стебли склоняются к востоку, но сейчас, намокнув от дождя, они лежали на земле. Да и солнца не видно. Трудно будет маневрировать, придется ориентироваться по ветру. К тому же в тумане на расстоянии пятидесяти ярдов ничего не видно.

Такого никто не ожидал.

Опять протрубили нарги, и от стоянки кар-карта во все стороны галопом поскакали знаменосцы. Сейчас армия разделится. Половина войска отправится на восток, а другая — на север, покончить с теми, кто попался в ловушку. Там они соединятся с Вушкой и вместе двинутся в леса на северо-востоке, туда, где протекает река.

Вука вышел из шатра отца и молча вскочил в седло. Тамука так же молча направился вслед за ним.

— Передайте, что можно отдохнуть, и сидите тихо.

Ганс слез с лошади. Сквозь дождь и туман он едва различал фигуры солдат, которые уселись прямо в грязь, от усталости даже не замечая неудобства.

Послышался какой-то звук. Ганс попытался определить, откуда он идет, но в тумане это было не так-то просто.

Солдаты стали оглядываться. Звук доносился с той стороны, откуда они шли с самой ночи.