Как и следовало ожидать, пассажир еще спал: человек не может самостоятельно выйти из состояния крио-сна. Он представлялся ей интересным типом, хотя и был всего-навсего ценным товаром, за который они надеялись сорвать хороший куш. Кто он и откуда – оставалось для нее загадкой. Тумбе не особенно распространялся о пленнике, сказал только, что его надлежит отвезти в тюрьму.

Впрочем, все это ее не касалось. Для нее важнее всего были деньги, которые, судя по всему, будут выплачены безотлагательно.

Тем не менее любопытство давало о себе знать. Между пленником и Тумбсом произошла короткая, но исключительно интересная словесная перепалка. Этот человек носил странные черные очки: таких она никогда раньше не видела. Их необычный облик наводил на мысль о том, что они защищают не только от солнечного света. Очки интересовали ее ничуть не меньше хозяина, пребывающего в крио-сне.

Подойдя ближе, второй пилот протянула к нему дрожащую руку. Никаких признаков активности. Интересно, а как выглядит внутренняя сторона очков? Она приподняла их с лица спящего.

И отпрянула. На нее в упор смотрели блестящие глаза, немедленно приводившие на ум мысль о запрещенной хирургической модификации, о которой в приличном обществе говорили разве что шепотом. Только что она была спокойна и собранна, а сейчас с трудом ловила ртом воздух.

Риддик слегка повернул голову:

– Тебе известно, что ты скрипишь во сне зубами? Наверное, видишь во сне что-нибудь сексуальное.

Второй пилот быстро забралась в свое кресло, которое давало ей ощущение безопасности и приятной понятности приборной доски.

Один за другим просыпались члены экипажа, постепенно покидая состояние анабиоза, без которого хрупкое человеческое тело не смогло бы перенести нагрузки сверхсветового полета. То ли безразличный к своему здоровью, то ли убежденный в своей исключительности, Тумбе игнорировал рекомендованный после пробуждения режим восстановления, предпочитая ему бутылку текилы.

Что случилось с вторым пилотом? Когда она докладывала о положении корабля, ее голос странно дрожал. Тумбе не стал требовать объяснений, они занялись посадкой, и ее напряженность постепенно прошла.

– На солнце поверхность нагревается до 370 градусов, – доложила она, взглянув на датчики. – А ночью температура падает до минус 170. Настоящий курорт.

Тумбе уже знал, что можно ожидать от Крематории, поэтому просто стоял рядом с Риддиком и медленно кивал головой.

– Я вот что скажу: если бы ад и эта планета были моей собственностью, то Крематорию я сдавал бы в аренду, а сам бы жил в аду. Там, по крайней мере, климат устойчивый.

С приборной доски раздался сигнал. Посмотрев на нее, второй пилот проговорила: «Получено разрешение на посадку». Она взглянула на Тумбса и сказала: «Какие-то дополнительные меры предосторожности. Незнакомый мне код».

Первый пилот был занят управлением.

– Здесь не разрешается автоматическая посадка. Меры безопасности. Не спрашивай, почему, не я был тем придурком, который надумал разместить на Крематории тюрьму.

Пилот переключил несколько тумблеров. – Перехожу на ручное управление.

Корабль отреагировал на его слова слабым рывком.

– Приближаемся к терминатору, – объявила второй пилот.

– Опаздываем. Им это не понравится. – Пилот управлял своим настроением не хуже, чем кораблем. – Давайте кончать с посадкой. – Он внимательно изучил солнечный монитор, показания которого ему категорически не понравились.

На корабле стало совсем тихо. Риддик молча следил за происходящим, отмечая в уме показания приборов и манипуляции пилотов, запоминая все на тот случай, если это может ему понадобиться.

– Угол посадки выбран, – объявила второй пилот. – Раз… два … пошли.

Пилот резко послал все рычаги вперед. Обычно он просто сидел и наблюдал на мониторах, как происходит приземление, но сейчас все было иначе. На этой забытой богом и чертом планете все было не так, как везде. Теперь жизнь всех пассажиров была в его руках и зависела, как обычно, от слаженности работы электронных систем.

Риддик почувствовал, как его прижало к задней стене импровизированной тюремной камеры, – они вошли в атмосферу.

Внизу, на фоне унылого ландшафта что-то двигалось, но это не были живые существа. Между обсидиановыми горами и равнинами остывшего и растрескавшегося стекла, на безопасном удалении от вулканов, чья лава стекала в противоположном направлении, открылись механические двери, изготовленные из специального сплава титана и керамики. Они вели в подземный ангар, который заканчивался взлетной полосой.