Наверху Тумбе снова вернулся к разговору с Дурубой.

– Мне пришла в голову отличная мысль. Что там у тебя? – Он указал за спину начальника тюрьмы. – Сейчас ты откроешь сейф, который стоит вон там, и покажешь мне настоящую информацию. – Он кивнул в сторону оператора. – Не эту электронную чушь, которую ты можешь, не моргнув глазом, изменить, а распечатку, которую хранишь на случай отказа системы и сбоя памяти. Покажи мне, что твои спутники дают за такого убийцу, как Риддик, и мы сосчитаем мою долю. Тогда я уберусь восвояси.

Если бы Тумбе предложил Дурубе выйти прогуляться на поверхность, тот был бы удивлен меньше, чем сейчас.

– Показать распечатку? Дать тебе покопаться в моей информационной базе? Ты это предлагаешь?

Охотник сделал шаг назад. Движение казалось случайным, но это было не так.

– Не предлагаю, а требую.

Этих слов хватило для того, чтобы накалить атмосферу в помещении. Охранники и охотники замерли и расчехлили оружие. Начальник тюрьмы и предводитель охотников сцепились взглядами.

Медленным шагом, держа руки на виду, Дуруба подошел к соседнему шкафчику, открыл дверцу так, чтобы Тумбе мог рассмотреть, что там внутри, и вынул роскошный хрустальный графин с прозрачной мерцающей жидкостью. Дуруба поставил графин на стол и достал два бокала. Под завистливыми взглядами тех, кто находился в комнате, шеф аккуратно наполнил оба бокала. Никакой другой посуды он доставать явно не собирался.

Дуруба передал один бокал Тумбсу.

– Не время ссориться. Каждый день мы слышим о том, что в Арме что-то случается. Если верить тому, что говорят, для всех настало опасное время.

Дуруба быстро поднял бокал и отпил из него. Тепло, рожденное не на Крематории, заструилось по его горлу и согрело желудок.

Тумбе принял бокал и посмотрел на него, после чего невежливо вылил жидкость в раскрытый люк. Начальнику тюрьмы это явно не понравилось. Тумбе по-прежнему держал свободную руку на оружии.

– Говорят? Что говорят? – спросил он.

– О какой-то армии, которая появляется ниоткуда, – ответил посерьезневший Дуруба. – Ни опознавательных знаков, ни предупреждения, ни пощады. Роботов нет, но солдаты воюют как автоматы. Всех здоровых пленных берут с собой. У них, если верить слухам, странная вера, они говорят о мертвых планетах и об обществах, превращенных в пепел.

Последнее слово, казалось, повисло в воздухе, бросая тень на и без того напряженных людей.

Но Тумбса не так легко сбить с темы.

– У нас с тобой дело, которое к слухам не относится. Так я получу свои деньги?

Дуруба вздохнул, допил свой напиток и отставил бокал в сторону.

– Как вижу, твои интересы ограниченны, что и не удивительно. Вот что я тебе скажу: я еще раз все пересчитаю, что не так просто, как кажется. Придется определить, как это свежее мясо впишется в систему, что он может делать, как повлияет на статистику возможного бунта. Для этого мне нужно время. А вы со своей командой побудьте пока моими гостями. Здесь, конечно, не отель, но я позволю вам отдохнуть от своего крошечного корабля и размять ноги. Во всяком случае, мы все будем в безопасности, так? – Дуруба натянуто улыбнулся. – Скажи только своим людям, чтобы не выходили на поверхность.

– Они об этом знают, – ответил Тумбе. Он прекрасно понимал, что начальник тюрьмы тянет время, чтобы обдумать выход из положения. Хорошо, если этот выход окажется в рамках закона. Тумбе тщательно соблюдал все формальности в документах и процедурах доставки, на чем настаивали гильдии. Пусть тюремщик поупражняется в математике. Тумбсу хотелось как можно скорее убраться с этой каменной жаровни, но ночь в настоящей постели, а не во влажной кювете системы крио-сна, будет полезна для его утомленного тела.

– Даю тебе день, – наконец объявил он. – Один день.

Помощник-оператор усмехнулся. – У нас в сутках пятьдесят два часа.

Тумбе не ответил. Он знал об этом, когда заговорил о сроках.

Дуруба, казалось, остался довольным. – Предложение справедливое, Анатолий, – сказал он оператору. – Найди нашим друзьям жилище поудобнее и попрохладнее.

Устранив грозивший разразиться конфликт, Дуруба вернулся к приборам.

Лебедка, опустившая Риддика, дернулась и остановилась в трех метрах от дна. Риддик получил прекрасную возможность рассмотреть новое место жительства и сразу же ею воспользовался. К тому же это отвлекло его от боли в запястьях.

В общем, обстановка здесь была, мягко говоря, нездоровая. Из трещин в земле поднимался серный дым и пар, света было меньше, чем наверху, и это делало место похожим на дантовский ад. Сначала Риддик не заметил никаких признаков жизни.

Потом появились три человека. Они вышли из большой расщелины, заметили висящего на цепях мужчину и направились к нему. Риддик рассматривал их с интересом. Заключенные оказались с головы до ног засыпанными желтой пылью. Одежда, открытые участки кожи, волосы, – все было покрыто тонким и, судя по всему, постоянным слоем серы. В легких рюкзаках, которые они несли, просматривались контуры каких-то ракообразных – возможно, еда или предмет обмена.