Дети и домашние обеды! Ее собственная семья! И мужчина, который бы ублажал ее до потери сознания.

И в эту секунду сирена смолкла. Навсегда.

— Значит, задача усложняется, — констатировал Кевин.

Он понимал ее лучше всех на свете. Так хорошо, что не отвернулся и не зашагал прочь.

Молли прислушивалась к восхитительной тишине, царившей в ее душе. Ей хотелось плакать от радости. От осознания того, что любовь этого человека не обязательно зарабатывать примерным поведением.

— Я был готов пожертвовать «Старз» ради тебя, — напомнил Кевин, хитро поглядывая на нее. — Но, думаю, этого недостаточно…

— Ода…

Кевин без «Старз» немыслим. Так же как «Старз» без Кевина.

Он не сводил с нее глаз.

— Видно, придется подумать еще кое о чем.

— Не обязательно, — улыбнулась Молли, сияя любовью. — Ты сдал экзамен.

— Поздно. — Он схватил ее за руку и потащил к лагерю. — Пойдем, солнышко.

— Нет, Кевин, это ни к чему. Все хорошо. Дело в проклятой пожарной сирене… Понимаю, я психопатка, но желала убедиться, что ты действительно любишь меня. Я…

— Не можешь идти быстрее? Я бы хотел поскорее покончить с этим и начать трудиться над первым из тех малышей, о которых ты упомянула.

Малыш… и на этот раз все будет как надо.

Но тут она поняла, что он тянет ее к пляжу.

— Тебе совсем не надо…

— Пожалуй, нам лучше взять шлюпку. Не то чтобы я не доверил тебе каноэ, но, скажем прямо, за тобой в этом плане числятся грешки.

— Ты хочешь кататься на лодке? Сейчас?

— У нас незаконченное дельце, — пояснил Кевин, уводя ее к причалу. — Ты все еще ждешь грандиозного романтического жеста.

— Нет! Честное слово! С меня хватит романтических жестов по гроб жизни. Кроме того, ты согласился бросить «Старз» ради меня.

— Что не произвело на тебя ни малейшего впечатления.

— Наоборот, никогда еще я не была так потрясена.

— Да ну? А я сразу не сообразил! — Он ступил в шлюпку, пришвартованную в конце причала, и потянул ее за собой. — Очевидно, я еще не дорос до Стандартов Дэна Кэйлбоу.

— Не правда! — воскликнула Молли, усаживаясь. — Я просто… осторожничала.

— Понимаю, неврастения. — Он отвязал линь и взялся за весла.

— И это тоже. Итак, мы отплываем в открытое море?

— Верно, — кивнул Кевин, принимаясь грести.

— Я соврала, когда сказала, что не люблю тебя.

— Можно подумать, я не знал! Вот доберемся до середины озера, там и скажешь, достаточно ли я романтичен.

Она так любила его, что была готова потакать во всем.

— Ты прав. Лодка, озеро, солнце… Все это ужасно романтично.

— Уж я разбираюсь в романтике.

Понятия он не имеет о романтике. Зато знает о любви все, и даже больше того.

При каждом движении Дафна на его груди шевелилась как живая.

— Мне нравится твоя футболка.

— Если ты права насчет сестры, на что я от души надеюсь, хотя клянусь донести на нее председателю лиги, вот увидишь, заставлю Кэйлбоу обрядить в такие же всю команду.

— Не лучшая твоя идея.

— И все как один их наденут. Исключение будет сделано только для защитников: на их футболках будет Бенни. И поздравляю с успехом в борьбе за книги. Лили мне все рассказала по телефону. Жаль, что тебе пришлось продать квартиру, но она все равно была бы слишком мала для двоих.

Молли вспомнила о большом старом фермерском доме в викторианском стиле на границе округа Дюпейдж. Фэб как-то говорила, что он продается. Там места хватит всем.

— По-моему, мы как раз на середине, — заметила она.

Кевин оглянулся.

— Еще немного. Кстати я говорил, какая здесь глубина?

— Кажется, нет.

— Ужасная.

Молли улыбнулась.

— Я безнадежно влюблена в тебя.

— Знаю. Увы, сомнению подвергается только моя безнадежная любовь…

— Обещаю, это больше не повторится.

— Посмотрим.

Он бросил весла, многозначительно посмотрел на нее.

Говорить Молли было трудно, но она все-таки выдохнула:

— Ты самый постоянный и верный мужчина в мире, Кевин Такер. Не могу понять, почему я вообразила, что тебя необходимо испытать.

— Обычное временное помрачение рассудка. С тобой иногда бывает.

— Но сегодня случилось в последний раз. Я рискнула отказаться от единственно главного в своей жизни, но больше этой ошибки не повторю. — Ее глаза наполнились слезами. — Ты хотел уйти ради меня из команды.